Чтение онлайн

С двух сторон Бахадура зажали, и не выскочить никак. С чего бы Айша? И страх, холод по сердцу. "Будь осторожен!" Да, да, был страх, потом Бахадур себе не простит эту трусость,- казалось, тягач ударит по нему; померещилось. Такой был страх, что он даже вздумал поехать, давя овец. Но как проскочишь? Не одна, не две овцы, тысячи их!., (и все небось частные, нанят пастух). Снова вылез, и взгляды - косится пастух, и шофер снова будто вонзился в его затылок. Надо ждать. И как он мог уподобить его Ильдрыму? Снова улыбается, вернее, ухмылка: распознал страх Бахадура.

А как вырвался и погнал машину,- беспокойство какое-то. От минутной трусости. А был миг, когда уловил во взгляде пастуха блеск; может, и не было его? Почудилось, не иначе. "Будь осторожен!.."

Но потом успокоился, и ближе к знаменитому спуску, откуда открывается панорама города, миновав последний подъем,- даже запел: "Ах мои овцы, как я люблю вас!.." И такая щемящая мелодия. "О мои овцы, о мои ягнята!.." До слез даже. И в облегчении подумал об Анаханум: она непременно его простит, он успел познать ее тайны, в его руках она податлива и послушна, как овечка. И Анаханум действительно пожалеет его. "Ему тяжело, и я помогу ему!" Но как увидеться? Как вырваться ей на волю из этой Девичьей Твердыни, куда заточил ее отец?

"Я понимаю, ты хотел порвать с Нисой, я верю тебе". И прижмется к нему крепко: "Я тебя люблю, Бахадур! Ты запутался, и я помогу тебе сбросить с себя все это…" "А что?" "Я хочу, чтоб ты всегда был со мной" (и все было бы именно так и очень скоро, если б не знаменитое грязевое извержение, чему сопутствовали ураган и землетрясение, а впрочем, не будь их, Анаханум не вырвалась бы из плена).

ничего уже не страшно, и сто лет пройдет, и двести, и триста, это вечно, но кто вспомнит? забыт Уставе, даже Моллаев, кто-кто? Кулов? а это кто? даже он забыт, Гартал Кулов, а ведь гремел-то как! Джанибек, ты слышишь? не уходи, постой еще, здесь высоко, и спасешься от лавины.

А Джанибек спешит. Успеть переодеться и во Дворец, лишь край его виден отсюда, торчит за серым холмом угол его, сверкает залитый огнем - на концерт!

пришли без жен, сколько мужчин, и всегда без жен, так изгаляться в танце, это искусство, как в натуре, и она зовет, и выплывает ей навстречу Друг Детства, его новая роль, когда сверху, как с эстакады, выбегает в центр танцовщица, конский топот, пыль, смерч, и силится отец взглянуть на дочь, оттиснут, вдавлен, широкие плечи, из-за них не видать, такая честь, что приглашена, и она ни за что не прекратит свой танец, да, да, это искусство, послушай, Джанибек, я еще не все сказал!

Это было в той же местной газете, малого формата, где накануне фельетон, среди других извещений, почти целая полоса в черных рамках, горестные вести, и эта тоже, после многих имен, думали "со скорбью", но решили, что надо откорректировать: не тот ранг,- "с прискорбием", "незабвенного мужа, это Лейла, зятя, а здесь и Айна, и Айша, и Зулейха, и Алия, и Асия, а также Бахадур, он еще не знает, и Марьям была выделена особо, ибо Расул для нее не зять - езне, а муж дочери - кюрекен, свояка,- увы, их осталось трое, и даны они по родственному старшинству: Аскер Никбин, Махмуд и Хансултанов, друга и товарища, в одном лице Джанибек Гусейнович (Дж. Г.), рядом оказались с Хансултановым, мир? знак помилования? сам ударил, сам простил? где он найдет такую голову?! а Джанибек вовсе непричастен и даже, по слухам, хлопочет об опровержении, а коль так, то снова наступит мир, надо только прежде думать, а уже потом волю рукам давать,- Расула Саламова, последовавшей…".

И указан день, когда приехала Асия и выломали дверь, а не когда случилось на самом деле, но кто знает, когда?

18

Дверь со стуком открылась, ударившись о стенку, будто плечом выбили:

–  Эй, кто здесь?!
– И резкий запах бензина ударил в нос. Асия?

Расул не успел спрятать пистолет, как вошла Асия, вытянув вперед руки. ПОПРАВИЛАСЬ КАК! С чего бы?

–  Что? Не узнаешь? Солидный стал… Извини, я смою с себя грязь, а потом обниму тебя, впервые, может, в жизни…- Мягкая улыбка.- Весь день под машиной провалялась, шоферу автобуса помогала, да, да, не женское это дело, понимаю, но кто-то ж должен…- НАЧАЛОСЬ: ИДЕАЛЬНАЯ ЛИЧНОСТЬ!..- А ты, смотрю, балуешься.

–  Да вот, нашел…

(И выскочил на улицу, ребята обступили, с опаской смотрят, а тут вдруг милиционер, как стена, возник, схватил Расула за руку и отнял пистолет.

"Я тебе побалуюсь!"

"Это… это…- От обиды вот-вот расплачется, так неожиданно отняли, но сдерживается, чтобы ребята на смех не подняли, затравят на улице.- Вы знаете, кто мой дядя?!"

Милиционер изумленно смотрит на Расула:

"Ты еще и хвастун".

"Мой отец…- А милиционер уже далеко, быстро иде'1 вверх по улице.- Мой отец,- вдогонку ему кричит Расул,- он самый главный у нас в районе!
– Услышал! Повернул к нему на миг голову, глаза большие сверкнули.- Он вас…- Тот уже не слышит, но ведь слышат ребята!
– Он накажет вас!..)

–  А я знала, что ты здесь!..- крикнула Асия с кухни и появилась в дверях.Что так смотришь на меня?

–  Я умер, Асия.

–  Да, глядя на меня…- Стоит у зеркала, черные полосы крест-накрест на лбу.- Убери пистолет, а то нечаянно… Небось разучился, как обращаться с ним.- А ВОТ И ВЫСТРЕЛЮ В ВИСОК.

(А отец, придя с работы, наказал Расула, а потом с матерью долго хохотали,- милиционер узнал Расула и вернул пистолет отцу.)

–  И даже похоронили меня.

–  Да? А я приехала за Ильдрымом, устала уже приезжать, вот и поедешь со мной!

–  О чем ты, Асия?!

–  Она теперь любого за Ильдрыма примет, ослепла и память потеряла.

–  И некролог был, не видела?

–  Ты не находишь, что мы обменялись загадками?.. Ну, здравствуй, Расул, дай я тебя поцелую… Ну вот, и все былое во мне встрепенулось!.. Ты ведь знаешь, я влюблена была в тебя!..- А потом взяла пистолет и, чтоб проверить, что ли, в угол дулом, где печь, и не знает, как это вышло: раздался оглушительный грохот, будто потолок рухнул. И пуля угодила прямо в портрет отца. Асия побледнела.- А он заряжен!
– И вдруг, опять-таки не понимая, что делает, забросила пистолет вверх, на высокую печь. "Вот и все!"

Давно не топят, белые изразцовые плитки как украшение, от них в комнате светлее. "Не успел!!" А новый хозяин непременно затеет здесь ремонт, как сказать Расулу? Да, затеет ремонт и обнаружит на печке пистолет.

"Больше ты здесь останавливаться не будешь, Расул, квартира уже не наша".

Нет, не сейчас, она потом ему скажет.

–  Поедем, только я на минутку загляну в трест, мне тут продукты оставили, еще с праздничного заказа, ты ведь знаешь, как у нас, хотя…- Махнула рукой.Нет, не подумай, не с упреками я, и никаких просьб, просто мать Ильдрыма, вот уж необъяснимо, по копченой колбасе соскучилась, ничего не поделаешь, Ильдрым, оказывается, когда-то угостил ее, мол, баранья, и пристала ко мне,, чтобы привезла!

Автобус с трудом втиснулся на пятачок площади, и Расул с Асией пошли по узкой тропке меж высоких… камышей.

–  И это учтено тоже?
– наивный вопрос Расула. Асия усмехнулась. У дома, чуть ли не до порога, со всех сторон тоже: засеяно, не клочка свободного пространства.

–  Такие нули, что ой-ой-ой,- шутит Асия.- А ты еще, помнится, мед просил. Его нет и не будет, негде и нечем пчелам поживиться, сам видишь! Камыши зловеще шуршат (как подует ветер).

–  Хорошо бы,- ей Расул, а она слушает удивленно, это и ее мысли,- дом на тонких сваях, чтоб и двор, и под домом тоже засеять.