Чтение онлайн

Кривая усмешка. ТЫ ХОТЕЛ СВОБОДЫ, ВОТ ОНА, ОТЧЕГО Ж НЕ РАДУЕШЬСЯ? Крах! И даже… да, да, именно это чувство! зависть! к тому, который… Лейла исчезла и тут же вернулась.

–  Он ушел. Давай спокойно… Я понимаю, я виновата, но и ты!..

ВОТ-ВОТ! И Я ДАЖЕ ХОТЕЛ, ЧТОБ У ТЕБЯ БЫЛО.

–  Никаких разговоров! кончилась твоя власть, и я обрел долгожданную свободу! НИСА!..

–  Как ты можешь?..

И даже легкость какая-то! Но отчего такая острая боль в сердце? И обида такая, что… И скорее узнать, кто ж он?! Ах, из Кукольного ее театра! выбрала из молодых, одаренных и… ну да, она говорила!! "Он слишком юн… А почему мне никто не может нравиться?! А что? И весел, и остроумен, и внимателен! Вздохнула.- Будь спокоен: нас слишком многое связывает, И Я НИКОГДА НЕ ДОПУЩУ, ЧТОБ МЫ СТАЛИ ПОСМЕШИЩЕМ В НАШЕМ РОДУ И ЧТОБ ЭТО ОТРАЗИЛОСЬ НА ТВОЕЙ КАРЬЕРЕ".

Кукла!

–  А где твоя кукла?
– присел даже на кровати.

–  Какая?
– и снова, как тогда, покраснела.

–  Не его ли ты думала сотворить?

–  Той куклы уже нет.

–  Исчезла как кукла, чтоб ожить как… НАДО ГРУБОЕ СЛОВО, любовник?

–  Ты не смеешь говорить пошлости. Я, если ты хочешь знать, не чувствую за собой никакой вины. В том, что случилось, ты виноват в не меньшей мере.

Ну вот, по всем линиям… Расул даже представить не мог, МОЯ САМОУВЕРЕННОСТЬ, что это возможно, и объяснял ее холод, ТЫ СМЕШОН, неотвратимо грядущим ее угасаньем.

–  Мы оба, и ты, и я, разрушали.

–  Ответь мне, Лейла,- и до семи утра говорили, вспоминая, оправдываясь, осмысливая с первого дня и за все эти четверть века и стычки, и ссоры, и мирные счастливые отношения:

"Ведь они были, Расул!"

И снова упреки, гнев, "Ты не смела", до полного разрыва, а через миг - как в лучшие времена, и сам не веря, что простит,- да, ответь мне, Лейла, что лучше: как ты, зная предполагать или, как я, не зная увидеть?

ТЫ САМ ПОСЕЯЛ, НО ЛЕЙЛА НЕ СМЕЛА!

И его нелепые - в свете того, что случится и ничего Не будет - слова:

–  Что ж, ты и сохранила меня молодым, ты и состаришь меня, чтоб выглядел на свои годы.

И Лейле, так они договорились, предстоит выяснение отношений, и будут Расул и Лейла ждать его звонков, и она твердо скажет Победителю, что играли с огнем (?), что затмение (и помутился ум), ЧУВСТВА СГОРЕЛИ, ибо тайна открылась, а Лейла, когда раздался долгожданный телефон,- ведь как ушел тогда - никаких вестей,- и наступило успокоение, больше молчала или односложные "да", "нет", ПОСЛУШАТЬ БЫ, О ЧЕМ ОНИ, и телефонистка воспроизводит их разговор, напечатанный мелким шрифтом, а если Лейла и скажет, то: "Да, да, я тебя внимательно слушаю", и в словах ее какая-то тайна, скрытность, ЕЩЕ НЕ ВЫШЛИ ИЗ ПОДПОЛЬЯ, И ЭТО НЕ ПРЕРВЕТСЯ.

И снова изматывающие душу разговоры: если б не открылось-продолжалось бы, БУДЕТ ПРОДОЛЖАТЬСЯ.

Расул вспыхивает от ее слов: "Ты добрый, мужественный, благородный", а он не хочет быть ни тем, ни другим, ни третьим. И думает, как прежде, за нее и ее же словами: "Он нужен мне (ей нужен он), а я нужна тебе (а ей Расул не нужен!!),, и качели от всепрощенья, что обрел свободу, но мерещатся новые обманы, до негасимого гнева, чтоб снова простить, и рабство страшнее прежнего.

И о том долгие разговоры, что она с Расулом жила в постоянном страхе: "А сколько я слез из-за тебя пролила, забыл?", и он, А РАЗВЕ НЕТ? не может возразить, О НИСЕ ТЫ ЕЩЕ НЕ ЗНАЕШЬ. "И ты смел думать, что мой холод!.." мол, критический возраст,- рана, нанесенная Расулом. И еще о благородстве, это скажет Лейла: "Не в том оно, чтоб обвинять друг друга, а в том, чтоб каждому осознать собственную вину".

–  Да, да, недополучила от меня ни тепла, ни страсти, и спешишь наверстать…

–  Ничего ты не понял, Расул!

–  …ценой обмана!

–  А как я могла иначе?

–  Честно.

–  Порвать с тобой? На это у меня не хватит сил.

–  А жить, не любя?!

–  Но я тебя люблю, Расул!

–  Как же можно, любя одного, А ТЫ САМ?? мечтать о встречах с другим?

–  Не знаю, но это так.

–  И как уживаются в тебе: любовь и измена, слезы и коварство? презренье к сестрам и гордость за свой род? преданность семье и забота о юнце, который… Он тебе и муж, он тебе и сын!

И вечные, пока бьется сердце, упреки ("Я разве обидела тебя? Я Его обидела!"), сожаления, и хочет простить и не хочет гасить возникшее у Лейлы чувство, А ЕСЛИ ЭТО ЛЮБОВЬ? не смеет топтать! и отчаянье, что не может запретить, ЕСЛИ ЭТО ЕЙ УГОДНО, и в каждом ее уходе - куда б ни ушла мерещится ему обман.

–  Перестань, не мучай меня, Расул!
– взмолилась.

Мечтать о свободе - и быть прикованным к порогу, неволя как душевный покой, и воля как растерянность и смятение.

И когда хочется как исповедь, а получается проповедь, или… а разве бывает наоборот? И было, и есть, и будет: и вдруг, когда иссякаешь, открываются новые бездны. Бездны и бездны. Да, как уживаются: Айша и Асия, Ильдрым и Джанибек (?), и он, Расул, когда… а что? и удары кулаком в пустоту: а как было бы, если б не Джанибек, а он? (И жжет: "И ты не лучше Джанибека!.." - слова Асии.)

И вечные, пока кровь горяча, обиды, и точит сердце, и сгустки скапливаются в тромб.

–  но я уже умер, Лейла.

–  а если чудо? и начать сначала?

–  поздно (потому что уже случилось, и перед глазами искаженное страхом лицо Лейлы, так и не узнает Расул, с чего и как началось и как продолжится, покуда… но кто о том ведает и всплывет ли когда эта тайна?).

А впрочем, уже случилось, и нечего о том, что было бы, если б шло по-старому. К тому же еще и знаменитое ГРЯЗЕВОЕ ИЗВЕРЖЕНИЕ, о чем уже немало говорено и что тоже, помнится, предчувствовал Расул, когда чудо-город в считанные секунды… к счастью, никаких значительных разрушений и жертв, хотя извержению сопутствовали ураганные ветры, и качало высотные дома, небывалые смерчи и землетрясение, завалы, и трубы, как спички, ломало, и столбы и прочее поглотили недра: разверзлись и сомкнулись.

А потом придут поезда. И жесткие слова, взятые на вооружение Аскером Никбином, прозвучат как истинная поэзия: и кровельное железо, и пиломатериалы, и линолеум, который, ведь Аскер новатор, срифмовал с мен олюм, да умру я, любимая присказка, и газопроводные трубы, и радиаторы, краски, ткани,- а потом и поэму сочинит, прорвется истинная боль: удар, который нанесет им Агил, покинув сразу после смерча отчий дом, даже не предупредив куда. И, как всегда, Аскер задумает нечто грандиозное, многослойное, на вкус и элиты, и массы, покорив разом и стар и млад, чтоб и психологическая драма была, и трагедия, и мелодрама, имея в виду слезливых читателей, и трагифарс, чтоб угодить вкусам ироничных, лирический гротеск (и многомудрый критик выскажет свой восторг), и эпопея, чтоб заметила пресса, а выйдет нечто обыденное, ибо реальность, связанная с исчезновением Агила, была криклива и скандальна, приземляла высокий полет поэзии.

Да, Агил не пришел домой ночевать! Может, у него… нет-нет, я бы знала! он бы хоть позвонил, Айна чуяла беду, и страшно признаться,- надо в милицию!.. И розыск: может, у асии? ведь недавно только ездил, и она его надоумила!! Но и Асия встревожена: куда он девался? А у Айши свои люди рыщут по всему городу, во всех районах, надежный источник информации, и собрать слухи, и распустить,вот вам фотография Агила, нет, из города не выезжал, но откуда им ведомо?

Может, к Лейле улетел? Звонок ей, а у той у самой голова кругом: с куклой!., вначале даже не поняла, что за Агил?

"Ну да, разве ты поймешь?" - уколола сестру Айна, и Аскер слышал: но как это в поэму?! Тут же спохватилась: "Прости, не хотела тебя обидеть" (что,напомнила ей).

Бахадур? Да, да, стычка была, а с чего повздорили дядя и племянник, почти ровесники, сразу после приезда Агила от Асии, какая-то мелочь: дескать, надо уважать, о чести, о семейной гордости, и Агил сказал такое, что Бахадур онемел. Был человек - и нет его, Айша в морг, такой не поступал, и тут вдруг на тумбочке у изголовья, как раньше Айна не заметила? перламутровый портсигар, кто вытащил эту реликвию из письменного стола?., а под ним конверт с изображением деда. Развернула - письмо! почерк Агила!.. Фломастером торопливо, разом охватила текст, побелела, сердце выскочит из груди, и радость, что жив, но что он мелет?..