Семейные тайны
Шрифт:
– Не очень.
– А ты вспомни! Потом я обиделась на тебя, когда ты сказал: "Что ж, начни со своих сестер!.."
– Теперь вспомнил: "Легко других, а ты начни с себя".
– И как? Начал?
– Вчера этот же вопрос я сам задал себе.
– И каков был ответ?
– Такое начало, что впору подвести черту. Но ты не ответила мне: в чем твое счастье?
– Честно говоря, некогда об этом подумать. Я вижу, что я делаю, и знаю, что это надо мне, родителям Ильдрыма, всем нам, а другое… шелуха и все прочее,- поиграла рукой.- Что ты смотришь так на меня? Еще влюбишься!
– Начала с самой себя, и что же?
– Я еще не начала, только собираюсь.
– А не поздно?
– Не поздно никогда… Ну, пошли.
– Мама, я привезла Ильдрыма!
– Наконец-то!
– встрепенулась старуха, села на кровати и протянула руки к Расулу.- Дождалась тебя!
– И обхватила его.
– Ты забыла, мама, я же был у тебя недавно.
– Да, был, но не захотел меня будить, знаю…
– Я простужен немного, мама.- Все, что сказала ему Асия.
Комната полутемная, две кровати, и стеганые одеяла без пододеяльников, она слепа, а его трясет какая-то безудержная дрожь, но глаза ясные. Асия отцу знак, палец на губы, и он понимающе замотал головой, что-то залепетал.
– С кем он говорит, дочка? Его понимает лишь Асия.
– Ильдрым приехал не один, я и Расула привезла.
– А кто такой Расул?
– Расула забыла? Муж Лейлы, моей сестры… Да ладйо, не отвлекайся, радуйся, сын приехал!
Она прижала сына к груди, не отпускает, а ему неудобно сидеть, сетка кровати придавилась, но он терпит, одной рукой упирается в подоконник, а другой обнял старуху, гладит ее иссохшую спину, от нее пахнет слезами как сыростью.
– Волосы у тебя стали такими жесткими!
– Это от моря, мама, ветер соленый.
– Они пахнут нефтью… Ты останешься на ночь?
– Если его срочно не вызовут, мама,- вступила Асия.
– Понимаю, понимаю,- закивала мать.
– Я никуда не уеду, мама.- Так велела Асия.
– Работа есть работа.
– И копченую колбасу тебе привез.- Это он решил сам, а она вдруг отстранилась.
– Колбасу?! А я разве ем колбасу?
Асия ему какие-то знаки делает, ее разбирает смех.
– Он оговорился, мама, это я просила.
– Где ты, Ильдрым?
– Он отсел на минутку.
– Я здесь, мама.
Тускло горит лампа, еле освещая голые стены, две кровати да стол и стулья. И ничего больше. Как живут?! И как Асия управляется?
– Вот и мечусь между ними, теперь видишь?
– Но ты же целый день в поле!
– Целый не целый, а работы хватает. А когда меня нет, он за нею присмотрит.
У старика жесткая седина, давно не бреется, он понимающе смотрит на Асию, руки трясутся, кивает и кивает головой, что-то пытается объяснить.
– Помогает тебе кто?
– А как же? Соседи…
– Ильдрым, сядь ко мне, скажи что-нибудь.
– Ты видишь сны, мама?
– Сны?
– встрепенулась.- Да, вижу.- И заплакала.- Вижу тебя маленьким, сынок. Вот и сегодня ночью чуял ) сердце, что приедешь. Ты бежишь по берегу моря, а я не могу тебя догнать.
А старик все хочет сказать что-то.
– Что ты говоришь?
– И Расулу: - Это он о Сабире!
Тот вздрогнул:
– О Сабире?!
– Ну да, он тебе Сабира читает, наизусть помнит!
– И к старику: - А почему ты именно эти строки читаешь? Тебе б уколоть кого!
"Строга с ними Асия,- подумал Расул.- Ну да, как дочь".
– Ладно, я скажу ему, отстань!
– оборвала старика.- А ты давай не эти колючие, другие!
– Какие он читает, Асия?
– Ну, насчет колеса фортуны, которое вспять, ты должен помнить.- И смотрит удивленно.- Забыл?
Старик произносит непонятные слова, больше - мычание, кровать ходуном ходит, руки дрожат, и он вскидывает голову, привлекая к себе внимание Асии.
– Я же сказала, отец, он знает эти строки, да, да, знает!
– И отмахнулась от него.- Довольна, мама?
– Он похудел, Асия, какой худой стал!
– Ну что ты говоришь? Смешно даже! И никакой не худой, а нормальный! Шепчет на ухо Расулу: - Ты не устал? Потерпи, скоро уедешь!
– Ох и рассердятся они с Лейлой, когда узнают: "Как ты посмела? Кто тебя надоумил?!"
– Я останусь на ночь.
– Да? Ты слышишь, мама, Ильдрым останется на ночь!
"А потом где ночевать будешь?"
– Постели мне на полу, рядом с ее кроватью… А сама?
– А я на кухне, у меня топчан есть. НИЧЕГО, ПОЖИВЕТЕ, КАК ВСЕ.
И будет ссора (никак не уснет):
"- Как ты могла? Посмела как?!
– набросится на
нее Лейла.
– Но комната вам будет.
– Такую квартиру! В центре города! И комната! Заброшенная на шумной и грязной улице!
– Зато рядом с Шайтаньим дворцом!
– Какой идиот надоумил?
– Ваша квартира ведь пустует, а там целая семья, это вы считаете справедливо?
– Но кто дал тебе право?
– Ты решила за наш счет искупить грехи? Может, и за Хансултанова заступишься, раз уже решила бороться (!) за справедливость?
– Не волнуйся, он скоро будет чист, прочтем, вот увидишь, опровержение! (Пойдет на поклон к Джанибеку, и тот успеет…) А с меня хватит Бахадура, он вдруг открылся мне, и я ужаснулась! И за вашего Джанибека с его нулями возьмусь! Вот только управлюсь с планом…
И неотвязная картина, из сказки, которой пугали ее в детстве: чудище Гулябани, людоед, рыщет по коридору, ищет Асию. "Чую запах человечий, а ну где -здесь Асия?.."
А Джанибек и есть Гулябани!..
– …выжать все соки, дабы прославиться, чтоб красила грудь звездочка!
– Доберешься до него, а как же? Руки коротки!
– Кто ж это скажет ей? Лейла? Нет, не Лейла. Расул" Бахадур?.. САМА СЕБЕ И ГОВОРИТ.
– Я до Самого дойду!
– И чего добьешься?
– Сомнение вдруг в ней РАЗВЕ САМ НЕ ВИДИТ? НЕ ЗНАЕТ?.. Надо быт слепым, чтобы не видеть, что творит Джанибек!
– Ах, да,- издевка в голосе Айши,- ты же у на мастер! борец! Однажды доказала, с бывшим уполномоченным (купюры в железной банке!).
– Вот так и очистить нашу землю!
– Хохот родиче! А Расул еще и похлопал ее по плечу: "Молодец!" Потом вздохнул: