Чтение онлайн

Циркъ съ своимъ турниромъ и другими представленіями скоро разогналъ мою унылость, потому-что лордъ Дж. безпрестанно приносилъ новыя извстія то о какомъ-нибудь гигант, то о прелестныхъ наздницахъ, и намъ не оставалось ни минуты подумать о другихъ длахъ.

Достать мсто было необыкновенно-трудно. Не говоря о креслахъ, партеръ былъ наполненъ герцогами, графами, баронами; ложи продавались по двадцати-пяти наполеондоровъ, да и за эту цну почти невозможно было найдти ни одной. Съ утра до ночи лордъ Джорджъ хлопоталъ, обращался къ нашему посольству, разсылалъ повсюду записки, длалъ визиты, какъ бы дло шло о жизни и смерти.

Вы не можете себ вообразить, милая Молли, какъ интересуются въ чужихъ краяхъ артистами. Во вс эти дни только и было толковъ, что о нихъ. „Сколько получилъ теперъ за шесть спектаклей? Хорошо ли поетъ Карлотта? Каково танцуетъ Франческа? Здорова ли Нина? Будетъ ли она, какъ прежде, порхать легкимъ мотылькомъ, или потеряла свою воздушность?“ Лордъ Джорджъ и Джемсъ по цлымъ днямъ разсуждали объ этомъ и познакомили насъ съ малйшими подробностями о каждомъ и каждой изъ нихъ, начиная отъ мужчины, который таскаетъ на спин быка, до малютки съ крыльями, которымъ будутъ играть въ воланъ его отецъ и дядя. Особенно всхъ сводила съ ума какая-то Софія Беттраме; извстія о ней сообщались по телеграфу. Она въ Ліон. Она дохала до Виши. Она уже на Мои-Сени. Она обдала съ графомъ Квадрильяно. „La Sofia“ — „La Betlrame“ — эти слова раздавались по двадцати разъ въ минуту изъ каждыхъ устъ. Гд она остановится? въ гостинниц Croce di Matta, или въ Leone d'oro, или въ Cour de Naples? Человкъ, видвшій, какъ привели ея лошадей, былъ львомъ общества цлые два дня; какой-то старикъ, говорившій съ ея лакеемъ, получилъ вдругъ три приглашенія на обдъ. Жарко спорили, за сто тысячъ франковъ или талеровъ она ангажирована. Потомъ начались пари о ея лтахъ, цвт ея глазъ, рост и такъ дале, до того, что матери семейства было даже щекотливо слушать иные разговоры; Джемсъ не уступалъ въ этомъ лорду Джорджу.

Наконецъ разнесся слухъ, что Софія чмъ-то оскорбилась, раскапризничалась и не хочетъ хать въ Геную. Еслибъ вы видли, Молли, какая печаль водворилась въ цломъ город при этомъ извстіи! Еслибъ открылась чума — уныніе былобъ не такъ велико.

Вы не поврите, какъ вс огорчены и раздражены. Старики съ сдыми усами, невозмутимые банкиры, холодные негоціанты, безчувственные нотаріусы, не говорю ужь о людяхъ лучшаго тона, ходили, повся носы, будто приговоренные къ смертной казни. Вс, встрчаясь, пожимали руки съ печальными восклицаніями и расходились съ глубокими вздохами.

Потому въ настоящую минуту, посл всхъ ужасныхъ расходовъ и приготовленій, никто не знаетъ, что будетъ съ турниромъ. Носятся самыя странныя догадки о причинахъ неудовольствія Софіи, придумываются самыя невроятныя предположенія. Что въ нихъ правда, что нтъ — не знаю. Но они ужасны.

Телеграфъ сообщилъ, что она прідетъ. Джемсъ поскакалъ доставать печатный экземпляръ объявленія.

Джемсъ возвратился съ извстіемъ, что она уже въ Нови. Если она прідетъ нын вечеромъ, городъ будетъ иллюминованъ. Не правда ли, это ужасно, Молли? Можетъ ли женщина, сохранившая свою репутацію, наслаждаться такою славою?

Подъ окнами у насъ толпа народа и вс въ восторг кричатъ, какъ бшеные; лордъ Джорджъ предполагаетъ изъ этого, что она пріхала. Джемсъ воротился съ улицы съ измятою шляпою, въ изорванномъ пальто. Волненіе въ город превосходитъ всякое описаніе.

Да, она пріхала. Толпы идутъ къ отелю Croce di Malta пть ей серенаду.

Рука моя дрожитъ; сердце мое, то замирая отъ стыда, перестаетъ биться, то трепещетъ гнвомъ, вырываясь изъ груди. О, какой несчастный случай, милая Молли!

Мы успли достать мсто въ цирк; съ опасностью жизни пробились сквозь толпу и наконецъ достигли нашей ложи, второй отъ сцены. Съ часъ представленіе продолжалось утомительно, не возбуждая ничьего вниманія. Наздники, въ красныхъ курткахъ, галопирующіе стоя на блыхъ лошадяхъ; перевертывающіеся на воздух клоуны; трехлтній мальчикъ, пляшущій на лошадиной спин; силачъ, бросающій чугунные шары; другой, стоящій внизъ головою на бутылкахъ — все это было старо и скучно, все это было только прелюдіею; но загремли трубы, возвщая появленіе синьйора Аннибала, великаго новаго Геркулеса. Онъ галопомъ въхалъ на сцену, обтянутый въ трико тлеснаго цвта, такъ-что казался совершенно нагимъ — ни вскрикнула, увидвъ это неприличіе; но вообще онъ, можно сказать, показался мн красавцемъ. Сдлавъ два круга по цирку, онъ поскакалъ опять за кулисы и въ тотъ же мигъ явился опять, держа на ладони протянутой руки лежащую женщину, распущенные волосы которой падали почти до полу. Это была Софія. Можете вообразить, какимъ энтузіазмомъ встртили ее зрители. Она лежала на его ладони, какъ оцпенлая, а онъ скакалъ во весь галопъ, опираясь только пальцами одной ноги о сдло, и вытянувъ другую горизонтально. Я краснла, слыша, какъ мужчины, восхищаясь, обсуживаютъ стройность ея формъ — вдь и она была обтянута въ тлесное трико, Молли! и вотъ Геркулесъ остановился дать минуту отдыха лошади почти прямо подъ нашею ложею. К. Дж. и наши кавалеры, лордъ Джорджъ и Джемсъ, конечно высунулись черезъ барьеръ ложи, наведя на нее бинокли, чтобъ полюбоваться до-сыта, но въ тотъ же мигъ Джемсъ отчаянно вскричалъ: „Она! это она!“ Мы съ Мери Анною вскочили и взглянули. У меня помутилось въ глазахъ, милая Молли, потому-что она смотрла прямо на насъ, и кто жь была она? — та женщина, на которой хотлъ жениться Джемсъ! Да, она томно лежала на рук гиганта и, прехладнокровно улыбаясь, смотрла на насъ! Я вскрикнула, Молли, такъ, что раздалось по всему цирку, и упала на руки Мери Анны.

Если я перенесу этотъ позоръ, милая Молли, то природа дала убійственно-крпкую силу характера вашей изнемогающей подъ бременемъ стыда

Мн чрезвычайно хотлось быть въ Гену; я надялась видть въ этомъ славномъ город тысячи интересныхъ предметовъ; но мы были въ Гену и покинули ее, не видвъ ничего, кром жалкихъ фиглярствъ цирка; да и тутъ получили непріятность, которая заставила насъ удалиться изъ Генуи. Мн было это очень-грустно. Мелькомъ взглянувъ на нкоторыя улицы, я была восхищена дивною архитектурою зданій и мечтала познакомиться съ гордою Генуею среднихъ вковъ, царицею морей. Народонаселеніе было также интересно по своему разнообразію. Лигуріецъ, далматъ, суліотъ, армянинъ, турокъ, египтянинъ, мавръ смшиваются въ живописномъ безпорядк съ европейцами. Мн не удалось полюбоваться этими зрлищами, потому-что и въ Гену, какъ везд, мы стали предметомъ общихъ насмшекъ и должны были поспшно бжать.

Сплетни, къ которымъ подаютъ поводъ наши неудачи, не огорчали бы меня, еслибъ я не видла, что мы имли несчастіе потерять уваженіе почтенныхъ людей, мнніемъ которыхъ нельзя не дорожить.

Я часто писала вамъ о мистриссъ Моррисъ, которая была такъ добра ко мн. Тогда Моррисы были небогаты; теперь они получили большое наслдство. Они въ Гену жили въ одномъ отел съ нами — и не сдлали намъ визита. Я знаю, что богатство не измнило ихъ. Потому прекращеніе ихъ знакомства съ нами должно приписать нашей вин.

Моя бесда съ вами прерывается отъздомъ. Мери Анна пришла ко мн сказать, что мы немедленно отправляемся въ Спецію, откуда продемъ во Флоренцію. Итакъ, простите до Флоренціи, милая миссъ Коксъ. Ваша

P. S. Моррисы пріхали сюда вчера вечеромъ, и ныньче поутру ухали, опять не видясь съ нами. Между-тмъ они, вписывая свое имя въ книгу постителей, должны были замтить и наше имя. Мери Анна и мама были очень недовольны мною, когда я упомянула объ этомъ въ разговор. Но мн хотлось бы знать, какъ объясняютъ они холодность Моррисовъ.

Вообрази наше счастіе: мы уговорили папа хать во Флоренцію оттуда подемъ въ Римъ, потомъ въ Неаполь, а потомъ? — дале, дале! Папа, вроятно, получилъ пріятныя извстія отъ Порселя, потому-что въ хорошемъ расположеніи духа: шутитъ и весело подсмивается надъ нашими непріятностями и неудачами.

Изъ нихъ послдняя — свадьба Джемса разстроилась. Не хочу распространяться объ этомъ; скажу только, что мнимая графиня была вовсе не тмъ, чмъ казалась, и братъ очень счастливъ, ускользнувъ отъ ея стей. Впрочемъ, онъ сильно страдалъ и его огорченіе увеличивалось безжалостными насмшками папа.

Изъ Генуи мы хали по морскому берегу и останавливались въ Спеціи на два дня, купаться въ мор — удовольствіе, которымъ здсь пользуются чрезвычайно-наивно, можно сказать патріархально. Дамы и мужчины вмст шутятъ, хохочутъ, кокетничаютъ въ вод такъ же непринужденно, какъ въ гостиной. Новость положенія придаетъ всему этому необыкновенную занимательность. Но это, вроятно, оскорбляетъ твои ирландскіе предразсудки, потому я молчу.

Лукка такъ понравилась папа, что онъ готовъ былъ бы здсь прожить очень-долго; но лордъ Джорджъ отстранилъ эту опасность, намекнувъ трактирщику, что папа очень богатъ. Потому счетъ возросъ до громадныхъ пропорціи; папа разсердился, и завтра мы демъ во Флоренцію, которая, по увренію лорда Дж., восхитительна. Нигд, говоритъ онъ, общество не достигло той свободы нравовъ, какъ во Флоренціи; тамъ не существуютъ узкіе предразсудки, которыми отравляются удовольствія въ Англіи. Горю нетерпніемъ видть «прекрасную Флоренцію», какъ ее называютъ сами итальянцы. Твоя, неизмнно тебя любящая