Чтение онлайн

Мери Анна поспшила снять съ нея шаль и шляпку, и въ это время я замтила, что она безпокойно глазами ищетъ чего-то или кого-то. — Что это? шепнула я Мери Анн. — «Она спрашиваетъ, гд князь, то-есть папа». — Я въ душ поблагодарила Джемса, что онъ рекомендовалъ насъ ей подъ знатнымъ титуломъ и снова шепнула Мери Анн: — «Скажи ей, что князь неочень здоровъ и теперь въ постели». Но она такъ занялась съ нами, что не имла времени разспрашивать о немъ, и мы, въ восторг другъ отъ друга, сли пить чай. Тутъ я могла разглядть ее пристальне и, увряю васъ, Молли, должна признаться, что никогда не видывала такой красавицы. Она смугла, какъ испанка; волосы ея совершенно-черны; черные глаза сверкаютъ огнемъ, на щекахъ нжный румянецъ. Она, казалось, отгадала, съ какимъ чувствомъ я смотрю на нее, потому-что нагнулась и съ жаромъ поцаловала нсколько разъ мою руку.

Я очень жалла, что не могу съ нею говорить и не понимаю словъ ея; но Мери Анна была въ восторг отъ ея ума и любезности; даже Кери, всегда холодная и недоврчивая, была очарована.

Посл чая, Джемсъ, подсвъ ко мн, разсказалъ все попорядку. «Если нашъ старикъ будетъ держать себя недли дв, какъ слдуетъ, мн достаточно этого времени; красавица, которую вы видите у себя, и четыре тысячи фунтовъ дохода будутъ моею неотъемлемою собственностью», сказалъ онъ. Онъ доказалъ мн необходимость жить, пока она у насъ, на широкую ногу. «Она останется здсь только до четырнадцатаго числа, когда кардиналъ, дядя ея, прідетъ въ Пизу, гд будетъ она должна съ нимъ видться; слдовательно, намъ нужно поддержать себя передъ нею всего только какія-нибудь три недли, и, какъ видите, расходы не будутъ превышать какихъ-нибудь трехъ или четырехъ сотъ фунтовъ. А мой кошелекъ, прибавилъ онъ:- совершенно истощился; я долженъ былъ продать свою тележку и лошадёнокъ въ Милан, чтобъ дохать сюда не нуждаясь». Потомъ онъ сказалъ мн, что ея верховыя лошади будутъ приведены завтра или посл завтра, и что надобно достать нсколько такихъ же лошадей для него и сестеръ.

Я общала уговорить на это мистера Д. Сначала онъ ворчалъ и не поддавался; но едва на слдующее утро увидлъ графиню, какъ самъ растаялъ и восхитился. Она какъ-будто ободряла его нжные взгляды — таковы, милая Молли, вс француженки. Я даже замтила, что онъ изъ-подъ газеты посматривалъ на ея ножку, которая, надобно признаться, миньятюрна и обольстительна.

— Надюсь, теперь вы довольны, мистеръ Д., сказала я, проходя мимо его стула.

— Да, сказалъ онъ: — акціи на лондонской бирж поднимаются теперь, какъ пишутъ.

— Я говорю не о бирж, а о томъ миломъ предмет, который вы разсматриваете съ такимъ вниманіемъ.

Онъ покраснлъ, но не отвчалъ ничего.

Вотъ вамъ наши новости. Она теперь живетъ съ нами ужь четыре дня, и эти дни показались мн часами, хотя безъ нея Парма была бы для меня самымъ скучнымъ городомъ.

Каждое утро графиня, Мери Анна, Джемсъ и Тайвертонъ здятъ верхомъ; возвратившись, одваются къ обду. Мери Анна всегда бываетъ въ бальномъ костюм, подражая графин; я также одваюсь соотвтственно ихъ туалету. По вечерамъ занимаемся музыкою, играемъ въ карты, здимъ въ оперу и день проходитъ чрезвычайно-пріятно. Я, къ-сожалнію, не могу говорить съ графинею, но Мери Анна неразлучна съ нею. Кери, по обыкновенію, холодна, однакожь и она соглашается, что графиня очень-мила.

Моя молодежь возвратилась съ прогулки. Я должна одваться къ обду. Прощайте же, милая Молли, и порадуйтесь счастью вашей

P. S. Мери Анна извиняется передъ Китти Дулэнъ, что не успла написать ей, но воспользуется первою свободною минутою, чтобъ подлиться съ нею своими впечатлніями. Пока можете сказать Китти о необыкновенномъ счасть Джемса; вдь Китти, кажется, сама посматривала на него, не понимая, что вовсе ему не партія.

Рдко я должна извиняться предъ тобою за краткость моихъ писемъ; но теперь именно такой случай. У меня почти не остается свободной минуты. Письмо мама къ мистриссъ Галларъ объяснитъ и теб, какое счастіе дается судьбою Джемсу и, можно прибавить, всмъ, близкимъ къ нему. Красота, молодость, умъ, достоинства души, знатность — все соединено въ его избранниц. Она по матери испанка, изъ рода Лас-Каланьясъ, занимающаго первое мсто между испанскими грандами. Ея отецъ графъ Сент-Амандъ, побдившій прусскую армію при Маренго — ты видишь, что я живу теперь въ мір славныхъ историческихъ воспоминаній. Она постоянно была въ высшемъ обществ, и чрезъ нея я буду введена въ кругъ его. Вс ея понятія вращаются въ этой сфер, такъ-что, напримръ, папа напоминаетъ ей Талейрана, а матушка, говоритъ она, необыкновенно походитъ на княгиню Эстергази.

Съ бднымъ Джемсомъ она обращается такъ, что еслибъ я не знала истинныхъ ея чувствъ, не знала, что она любитъ его до безумія, то могла бы думать, что она играетъ имъ. Она смется надъ его любимыми претензіями, напримръ, говоритъ, что онъ дурно здитъ верхомъ. Благодаря ей, онъ безпрестанно рискуетъ сломать себ шею. Но странныя противорчія въ ея характер неисчислимы. Такъ она, гордая, величественная до суровости при другихъ, становится самою рзвою шалуньею, оставаясь со много наедин въ своей комнат. Я говорила ей, что Джемсъ еще безумне полюбилъ бы, увидвъ эту сторону ея характера. Она въ отвтъ на это хохочетъ, говоря: «увидитъ, увидитъ современемъ». Впрочемъ, и со много стала она вполн откровенна только недли чрезъ дв но прізд. «Если вамъ еще не хочется спать», сказала она однажды, «я попрошу васъ къ себ, то-есть въ мою комнату, въ гости».

Переодвшись, я поспшила къ ней, и едва врила своимъ глазамъ, увидвъ ее въ великолпномъ восточномъ костюм, съ пунсовымъ тюрбаномъ на голов; подл нея лежалъ кинжалъ въ богатой оправ; она курила папироску.

«Запирайте же за собою дверь, и закуривайте папироску, сказала она. Напрасно я увряла ее, что не курю. Она смялась. — „Уже-ли вы только вчера выхали изъ чопорной Англіи? Гд и съ кмъ вы жили? Можно ли не курить?“ Она принудила меня попробовать, но у меня на первый разъ закружилась голова. Понемногу, однако, я привыкла къ этому удовольствію. Потомъ она стала объяснять мн свои понятія о положеніи женщины въ образованномъ обществ. Теб показались бы они странны, потому-что ты не приготовлена смотрть на свтъ такъ, какъ я. Но я теперь вполн раздляю ихъ. Тмъ немене остаюсь, милая Китти, какъ и прежде, навки твоею

P. S. Я знаю, ты потребуешь отъ меня нсколькихъ словъ обо мн самой и моихъ видахъ на будущее. Но что сказать теб? Будущее мое еще скрывается въ туман. Онъ молчитъ. Я вижу, что его сердце изнываетъ тоскою, горитъ нетерпніемъ. Но онъ таитъ въ глубин души свои страданія. Когда все это разршится? Когда онъ будетъ свободенъ — кто знаетъ? Но тогда твоя Мери Анна будетъ счастлива.

Лучъ солнца, освтившій на нсколько дней вашихъ друзей, оказался предшественникомъ мрачнаго урагана, и вс наши веселья кончились печалью и раздорами. Письмо мистриссъ Д. къ старух Галларъ объяснило вамъ, какимъ образомъ Джемсъ возвратился, не дохавъ до Лондона. Вы ужъ слышали о милой молодой вдов, знатной фамиліи, съ огромнымъ богатствомъ; а если еще не слышали, то, но чистой совсти скажу, завидую вамъ, потому-что въ послднее время судьба моя была — съ утра до ночи слушать толки о ней. Во всякомъ случа, теперь вамъ извстно, что фамилія Доддовъ готовилась украсить свое родословное древо втвью, столь знаменитой, что даже Мек-Керти могли гордиться такою прививкою. Племянница какого-то кардинала, имющая четыре тысячи фунтовъ дохода, благоволила изъявить согласіе на вступленіе въ бракъ съ мистеромъ Джемсомъ Доддомъ, и мы возносились до облаковъ такимъ благополучіемъ. Она изволила поселиться у насъ и была такъ милостива, что даже меня наградила титуломъ князя.

Нечего разсказывать, какъ тянулись мы изъ послднихъ силъ, чтобъ блеснуть передъ нею великолпіемъ, свтскостью и богатствомъ. Обды, вечера, лошади, кареты, опера, букеты — все явилось у насъ, чтобъ молодая и прелестная графння видла, что мы достойны вступить съ нею въ родство, и что промахи въ бонтон у насъ достаточно вознаграждаются искусствомъ поваровъ и полнотою кошелька, словомъ, чтобъ овладть четырьмя тысячами фунтовъ, мы показывали, что имемъ сами вчетверо боле.

Со дня на день ожидалъ я желаннаго разршенія отъ дяди ея на бракъ; со дня на день отлагалось судьбою исполненіе моей надежды. Прошло пять недль, о разршеніи не было и слуха. Кардиналъ былъ занятъ множествомъ различныхъ длъ необыкновенной важности; ему не оставалось ни минуты вникнуть въ дло племянницы; а время шло и шло, унося сотни фунтовъ (отчасти наличными деньгами, а боле векселями).