Чтение онлайн

Впрочемъ, только мы двое съ Кери обнаруживали нетерпніе и недовольство медленностью кардинала; другимъ было очень-пріятно жить на роскошную ногу, и нжныя чувства ихъ совершенно удовлетворялись нарядами и обдами. Наконецъ я спросилъ себя: «Долго ли жь это будетъ продолжаться? Что будетъ съ моимъ кошелькомъ и даже съ моимъ запасомъ вексельной бумаги, если такъ пройдетъ еще мсяцъ?» Отвта не могъ я придумать самъ, потому послалъ за мистриссъ Д., чтобъ дать ей случаи выказать свою геніальность разршеніемъ мудреной задачи.

Совщаніе наше происходило въ такъ-называемой моей комнат, иначе сказать въ темномъ чуланчик подъ лстницею, гд каждую ночь собирается мышиный парламентъ. Мистриссъ Д. была такъ разстроена обстановкою моего помщенія, что предложила перенесть нашъ конгрессъ въ ея комнату, что и было исполнено.

Я столько разъ писалъ о нашихъ семейныхъ разладицахъ, что безполезно утомлять васъ новыми подробностями въ томъ же род. Довольно сказать, что мистриссъ Д. выдержала свой характеръ. Она очень-краснорчиво изображала блескъ и выгоды предполагаемаго брака; убдительно и презрительно доказывала ничтожность пожертвованій, которыми достигается эта великая цль; ядовито разоблачала тривіальное скряжничество, овладвающее мною; завершила свою диссертацію стереотипнымъ контрастомъ между мною, Доддомъ, и фамиліею Мек-Керти — всегдашній финалъ ея дивертиссментовъ.

— Итакъ вступленіе окончено, сказалъ я: — приступимъ же къ длу: когда будетъ свадьба?

— Спросите кардинала: когда онъ намренъ прислать свое согласіе?

— Итакъ «ршеніе отлагается на неопредленное время», какъ выражаются въ парламент, сказалъ я:- но когда согласіе будетъ ею получено, что тогда? Тотчасъ же свадьба?

— Да; но предварительно вы должны выдлить жениху приличную часть изъ вашихъ помстій.

— А какъ велика можетъ быть эта часть, если вс помстья, за уплатою долговъ, не стоятъ пяти сотъ фунтовъ?

— Пяти сотъ фунтовъ и ненужно, сказала она съ досадою: — вы должны понимать мои слова въ настоящемъ ихъ смысл.

— Позвольте же просить васъ раскрыть моему слабому разумнію этотъ истинный смыслъ.

— Я хочу сказать, мистеръ Доддъ, что, женясь на богатой невст, Джемсъ и самъ не долженъ быть нищимъ: онъ долженъ также имть состояніе.

— Это было бы прекрасно; но если состоянія нтъ?

— Если этого состоянія нтъ, если отецъ промотался на удовлетвореніе… однакожь я не хочу выказывать своихъ горестныхъ воспоминаній.

— И не высказывайте; потому-что иначе и я высказалъ бы свои.

Она увидла себя въ необходимости прибгнуть къ рыданіямъ и даже небольшой истерик вслдствіе столь грубаго оскорбленія; успокоившись чрезъ нсколько времени, удостоила однако меня снисходительнымъ объясненіемъ, что она считаетъ нужнымъ наградить Джемса вовсе не дйствительными землями, а просто бумагами и планами, которые бы замняли ихъ недостатокъ, что мы ужь длали съ такимъ блестящимъ успхомъ при сватовств Мери Анны.

— Нтъ, сказалъ я: — не ожидайте отъ меня такого надувательства. Тогда вы меня такъ запутали безъ моего вдома, что я радъ былъ хоть какъ-нибудь отвязаться отъ васъ. Теперь вы меня не подднете на эту удочку. Пусть Джемсъ умретъ холостякомъ, а я не соглашусь быть подлымъ плутомъ.

Еслибъ я сказалъ ей, что хочу идти въ канатные плясуны, это не поразило бъ ея такимъ изумленіемъ.

— Что такое съ вами сдлалось? произнесла она насмшливо: — откуда вы прониклись такими нжными деликатностями въ правилахъ чести? Не думаете ли исправиться, собираясь умирать?

— Хотя и невжливо противоречить дамамъ, однако я принужденъ сказать, мистриссъ Д., что, къ-сожалнію, еще не собираюсь умирать; но я не могу быть мошенникомъ; быть-можетъ, еслибъ я имлъ счастіе родиться Мек-Керти, я думалъ бы иначе; но теперь…

Она поблднла отъ досады и, задыхаясь, не могла выговорить ни слова; тогда я, видя, что принудилъ къ молчанію непріятельскую артиллерію, открылъ батальный огонь и пошелъ на проломъ, то-есть далъ полную волю своимъ чувствамъ и высказалъ все, что думаю о нашемъ путешествіи, нашихъ смшныхъ, разорительныхъ и постыдныхъ приключеніяхъ, и такъ дале; она почла нужнымъ предаться истерик. Я позвалъ къ ней Мери Анну, ушелъ въ свою комнату и, утомленный битвою, а также и успокоенный торжествомъ и чистотою своей совсти, сладко и крпко заснулъ. Не знаю, сколько времени я проспалъ бы, еслибъ не разбудилъ меня поутру стукъ въ дверь. Я отперъ. Вошла Кери съ разстроеннымъ лицомъ.

— Что такое? Что случилось, мой другъ? спросилъ я.

— У насъ вс встревожены, папа, сказала она, схвативъ мою руку своими ручками: — графиня ухала.

— Ухала?.. какъ?.. куда?

— Ухала, ныньче поутру, очень-рано на разсвт, кажется, въ Геную, но мы не знаемъ этого хорошенько, потому-что прислуга подкуплена и молчитъ…

— Зачмъ же, по какому случаю она ухала?

— Кажется, папа, что она подслушала какой-то разговоръ, вроятно, секретный, между вами и мама. Но какъ она поняла его? Вдь она не говорила съ нами поанглійски. Она по секрету послала свою горничную за лошадьми и ухала, пока мы вс спали. Но она оставила Мери Анн записку, въ которой, извиняя свой безцеремонный отъздъ, говоритъ, что вамъ и мама будетъ понятна его причина и насмшливо замчаетъ, что «семейные разговоры надобно вести спокойнымъ голосомъ, чтобъ не разглашались домашнія тайны». Потомъ она холодно проситъ передать ея поклонъ Джемсу, котораго называетъ «votre estimable fr`ere», и оканчиваетъ увреніемъ въ «глубокомъ уваженіи и искренней своей преданности» Мери Анн.

— Это удивительно! вскричалъ я, болзненно сознавая въ душ, что удивительнаго тутъ ничего нтъ, и дло объясняется очень-понятно для меня. — Принеси мн эту записку!

— Она увезена Джемсомъ.

— Какъ, и Джемсъ ухалъ?

— Да, папа, онъ ускакалъ догонять ее, впрочемъ, самъ не зная хорошенько, по какой дорог она ухала. Бдняжка! онъ совершенно потерялся!

— А твоя матушка?

Кери печально наклонила голову.

Ахъ, Томъ, этого жеста было достаточно для меня, чтобъ угадать, какія сцены ожидаютъ меня. Я погрузился въ печальныя размышленія, среди которыхъ застало меня извстіе, что мистриссъ Д. желаетъ со много видться; оно разразилось надо мною, какъ смертный приговоръ. Мн представлялось, что я ужь изобличенный преступникъ, которому объявляютъ ршеніе уголовнаго суда: «Кенни Доддъ! ты злодй и губитель. Своимъ гнуснымъ тупоуміемъ, своимъ необузданнымъ характеромъ, своимъ безразсудствомъ ты разрушилъ счастіе своего сына, растерзалъ его сердце и лишилъ его четырехъ тысячъ дохода. Но твои злодянія не ограничиваются этимъ. Ты также…» На этомъ пункт растворилась дверь и медленно вошла мистриссъ Д., сопровождаемая Мери Анною. Но, ршившись вступить въ единоборство безъ свидтелей, я веллъ дочерямъ оставить насъ. Чтобъ не нарушать тайны, не буду разсказывать и вамъ подробности битвы; скажу только, что она была упорна и продолжительна. Меня обвиняли, я обвинялъ; атака слдовала за атакою, побда колебалась.

— Прекрасно, madame! сказалъ я наконецъ:- думайте, какъ хотите. Ясно одно: заграничная жизнь для насъ неудачна. Итакъ возвратимся домой, гд мы умемъ жить не хуже другихъ.

— Если вамъ угодно, извольте хать, но я не намрена.

— Не намрены? Это ваше послднее слово?

— Да.

— Въ такомъ случа нечего мн и терять драгоцннаго времени на пустыя разсужденія. Иду собираться въ дорогу.

— Счастливаго пути, мистеръ Доддъ, сказала она, величественно уходя изъ комнаты и уступая мн поле битвы, если не побду. Не знаю, кто изъ насъ боле правъ, кто боле виноватъ; но я ршился хать домой и отправляюсь немедленно отсюда въ Геную, въ Гену сяду на пароходъ, который привезетъ меня прямо въ Англію. Сосдямъ вы можете сказать, что я возвращаюсь только на нсколько недль, по хозяйственнымъ дламъ. А боле близкимъ людямъ скажите, по секрету, что я вызванъ правительствомъ для важныхъ совщаній и для занятія очень-значительнаго мста.

Въ Гену будутъ мн нужны деньги, потому пришлите туда, сколько можете собрать.

Вашъ преданнйшій

P. S. Напрасно льстилъ я себя надеждою, что въ Парм жить дешево: при разсчет оказалось противное. Правда и то, что мы жили до сумасбродства роскошно.