Семмант
Шрифт:
Как бы мне хотелось, чтобы Лидия бросила меня сама! Чтобы она прониклась ко мне презрением, посчитала бы, что я ее недостоин. Но нет, достоинства, свои и чужие, были ей теперь не важны. В битве за собственность она была готова на все.
Потом мне в голову пришла спасительная мысль – точней, Лидия сама меня на нее натолкнула. Почему, – удивлялась она, – мы с тобой не видимся больше? Почему не спим вместе – ведь, что ни говори, тебе нужно иметь с кем-то секс. У тебя что, кто-то завелся? Быть может, в этом все дело?
Вот оно, подумал я, как здраво! Вот он, выход, подумал я и написал ей – да!
Кто же, кто же? – не отставала Лидия, и я, лишь чуть поразмыслив, выбрал самое правдоподобное и простое. Я выдумал связь со служанкой, Еленой Марией Гомес, убиравшей мое жилье два раза в неделю. И это сработало – как мощный заряд пластита.
К моему удивлению, Лидия не успокоилась – отнюдь. Получив мое письмо, она пришла в ярость. Теперь для нее все стало на свои места. «Другая женщина» – это так легко представить, это так ясно, так все объясняет…
Твоя Елена – реальная блядь! – орала она мне в автоответчик. – Теперь ты списываешь Адель с нее? Но у нее не белая, а оливковая кожа! Для тебя нет разницы, ты животное. Ты просто бесчувственная, похотливая скотина!
Она будто освободилась от пут, сбросила с себя все, что сковывало, мешало, перестала думать о роботе, что был ей чужд. Абстракции убрались с дороги, не смущали и не сдерживали порывы. Теперь ее письма несли в себе страшные заряды злобы. За ними маячил раздвоенный змеиный язык, жало тарантула, с которого сочились прозрачные капли. Она обещала сжить меня со света, уничтожить, посадить в тюрьму. Я конечно не верил ей – и зря. Нет существа ядовитее брошенной женщины, которая хочет отплатить сполна.
Наш разрушенный мир населили новые тени. Немощный призрак был изгнан с позором, а ему на смену явился демон – демон ненависти, полный сил. Его арсенал был богат на зависть, и вскоре я узнал, что Лидия пишет не только мне. Все знакомые, друзья, подруги оказались втянуты в ее войну. Она выбрала себе оружие – дикую, чудовищную клевету – и разила им без оглядки. Прежняя ее растерянность переросла в решимость; готовность унижаться – в ярость мщения. Ее злость переменила форму – из сознательной и логичной превратилась в иррациональное нечто, в плод абсурдной, искривленной реальности, видимой только ей, Лидии Алварес Алварес.
Она будто смотрела на вещи сквозь особую уродливую призму. Все, что попадало в ее ракурс, превращалось в поток нечистот. И при этом, она сама искренне верила в свои небылицы. Клевета была для нее новой правдой, Лидия не сомневалась в ее чистоте. От этого, ее слова обретали невероятную силу. Силу убеждения – те, кто слушал, видели перед собой отнюдь не лживую тварь. Женщина, убежденная в правоте – им казалось, так нельзя притвориться. И ей верили – почти сразу. В то время как я, оправдываясь, никак не мог принять все всерьез. И потому выглядел куда менее убедительно.
Лидия извергала из себя ненависть, как блевотину, как черную кровь. Мне казалось даже, наша битва – это обряд, языческий ритуал. Словно так нужно – принося жертвы – для очищения всего мира. Кто они, хмурые боги, избравшие для этого нас двоих? Ее – в качестве медиума, проводника темной силы. Меня – как мишень, нейтрализатора, поглотителя. При желании можно было бы возгордиться, но я не гордился, я чувствовал себя скверно. Тонул в негативе, судорожно хватая воздух, и думал – это не кончится никогда.
Лидии удалось убедить многих в совершенно несусветных вещах. Будто бы я, из ревности, унижал ее и запугивал, вымогал у нее деньги, украл драгоценности из сейфа. Бил – умело, не оставляя следов. Склонял раз за разом к извращенному сексу. Пытал бессонницей, привязывал к батарее. Обещал расправиться, если она обратится в полицию и все расскажет… Ее друзья звонили мне, угрожали в ответ. Предлагали прийти с повинной, проклинали, стыдили. Я издергался, воюя против всего мира, а Лидия не успокаивалась, ей все было мало. Она упивалась отчаянием и злостью, а ликующий демон раздувался от спеси, как облако, пронизанное линиями силового поля. Это были силы разрушения, деструкции – Лидия оказалась деструктивным гением. Жизнь ее обрела наконец смысл, будто все до этого – поклонники, удовольствия – было бесцельно и ничтожно. За этот смысл она цеплялась с невиданной силой, хоть при этом от нее самой почти ничего не осталось. Лишь оболочка, истертая до предела.
Прочее ушло в клевету и ложь – в облако ненависти, жалящее молниями. Оно втягивало в себя все, как смерч – разбухая, темнея. Здания рушились, и обломки неслись по периметру, обретая собственную инерцию, увеличивая масштаб катастрофы. Ее было не остановить – и вдруг все стихло. Звонки прекратились, и письма перестали приходить. Я вздохнул с облегчением, полагая, что Лидия одумалась наконец. Но нет, я был чересчур наивен. Ей еще хотелось мстить и мстить – и она уже знала, как.
Глава 27
Первый акт мщения вышел довольно глупым. Детски-наивным, отчаянно-слабовольным. Ложная правота сбила Лидию с толку, сослужив плохую службу.
Вскоре после того, как я рассказал ей про Елену Марию Гомес, она подкараулила служанку у подъезда и наделала фотографий своим зеркальным Пентаксом. Елена сама призналась мне со смехом – мол, какая-то сумасшедшая снимала ее, не отставая, прямо у дверей моего дома. Я сразу понял, кто это был, и во всем сознался, и стал молить о прощении. Мне было ясно, что дело не кончится одними фото. Мнились какие-то заговоры, жестокие мистические игры.
Но Елена Мария не была в претензии и не обиделась на мою ложь. Ты видный мужчина, мне даже лестно, – сказала она как ни в чем не бывало. – Я сама легла бы с тобой в постель, если бы не любила Хулио.
Так звали ее бойфренда-креола. Он был высок и широк в плечах, зарабатывал перевозкой мебели и, как похвасталась однажды Елена, обладал немыслимых размеров членом. Против Хулио у меня не было шансов.
Так что, мы лишь посмеялись – пусть и не без задних мыслей. Однако, потом Елене стало не до смеха. Лидия разместила ее снимки на сайтах порнознакомств – вместе с объявлениями, приглашающими поразвлечься. Вывесила там же имя Елены Марии и номер ее телефона, раздобытый в агентстве по найму прислуги. Это был чрезвычайно неразумный поступок.
Не знаю, что взбрело ей в голову – очевидно, она оказалась глупее, чем я думал. Почему-то, она верила, что ее не уличат в содеянном, и проделала все из дома, поленившись дойти до ближайшего Интернет-кафе. Да и к тому же, использовала для рассылки свой собственный электронный адрес, который был везде – в ее резюме, в статьях, в визитках…
Елена Мария Гомес, красивая стройная мулатка, была далеко не дура. Лидия, наверное, считала ее недалекой, но Елена дала бы ей сто очков вперед – по части изобретательности и быстроты ума. Вырвавшись из эквадорского гетто, она училась информатике в лучшем мадридском университете. Прошлые унижения не оставили в ней следа, а уборка в домах была лишь временным этапом. Большая часть ее свободного времени проходила в социальных сетях. Она была популярна, ее любили – за добрый нрав и бойкость языка. Круг ее виртуальных друзей был огромен. Лидия не могла бы выбрать худшей мишени для провокаций.