Чтение онлайн

Когда Елене Марии стали звонить искатели приключений, истекавшие слюнями на ее фото, она разъярилась – всерьез и сразу. В ее мире это было против правил, за это следовало наказать. Где-нибудь в трущобах Гуаякиля она просто изрезала бы мерзавке лицо бритвенным лезвием, которое всегда носила с собой. Тут такой способ не годился, но были и другие, ничуть не хуже. Она посоветовалась кое с кем из знакомых и нанесла ответный удар.

Я был в курсе – Елена делилась со мной подробностями. Сначала она насела на администрацию злополучных сайтов, и ей ответили некоторые из них. Так мы узнали, хоть и не сомневались до того, откуда объявления попали в Сеть. Когда стало ясно, что Лидия пакостила открыто, используя адрес своей личной почты, нашему удивлению не было предела. «Лока!» – покрутила Елена пальцем у виска и начала кампанию возмездия. Она собрала на Лидию подробное досье, поместила его в свой блог, чтобы было на что ссылаться, и, с помощью армии приятелей-виртуалов, стала разносить историю по всему Интернет-пространству.

Это было почище, чем сплетни соседей или даже судебный иск. Лидия и ее неумелый выпад скоро стали притчей во языцех. Испанка из Мадрида, порочащая бесстыдно скромную эквадорскую студентку, тут же сделалась живым примером пошлого снобизма метрополии. Злоба Лидии и ее тупость смаковались на нескольких континентах. Про нее сочиняли небылицы на любой вкус, на нее рисовали карикатуры. Так она получила новую виртуальную жизнь – взамен Адели, которую потеряла.

Конечно, ей пришлось несладко. Она прочувствовала на себе, как воинственный акт обращается против того, кто начал. И еще, каково это, когда воюешь со всеми сразу – в мире, не знающем пощады. У нее даже изменилась внешность – потолстели нос и подбородок, огрубели черты лица. Я с трудом узнавал ее, когда она объявлялась в моем мессенджере с истеричными воплями и ругательствами. Она стала выглядеть злобной фурией сорока с лишним лет. Ненависть ее ко мне достигла апогея. Тогда-то наверное она и задумала следующую месть – которая удалась.

Уже стоял мягкий сухой сентябрь. У нас с Семмантом все было по-прежнему, без улучшений. Он не реагировал на мои рассказы. Что бы ни случалось теперь с Адель, робот оставался до обидного равнодушен. Что-то происходило в его электронном сознании – менялись картинки, звучали фрагменты маршей, иногда печальная скрипка наигрывала чуть слышно по нескольку часов подряд. Но связать это было не с чем, Семмант жил своей жизнью, отдельной и от меня, и от остального мира. Все же, я продолжал ему писать – чтобы он знал, что я тут, с ним. Когда-нибудь, думал я, и это время будет разложено им по полочкам. Трансформируется в гигабайты нейронных ячеек на жестком диске. Робот станет сильнее, такое рано или поздно происходит с каждым. Вот тогда-то возобновятся наша дружба и близость.

Но до этого было еще далеко. Ничего не происходило, события взяли паузу. Я разглядывал из окна орды голоногих женщин, вернувшихся из отпусков, но ощущал лишь безразличие и пустоту. Закрыв глаза, я представлял себе их тела, запах волос, но не чувствовал и намека на желание. Циновка Будды, позабытая за ненадобностью, пылилась в углу ванной комнаты.

Я понимал, что нужно сбросить оцепенение, ожить, взбодриться, но не находил в себе сил. Диапроектор будто заело на пустом кадре – а потом… Потом что-то щелкнуло, и он застрочил наподобие пулемета. Мне вдруг позвонила Лидия, впервые за последние три недели.

Она звучала на удивление спокойно. Приветливо и умиротворенно – я давно не слышал ее такой. Она сказала – давай, мол, увидимся на минуту, я отдам тебе ключи от твоей квартиры. Сказала мне – прости, у меня переклинило в голове. Сказала – больше я не буду так себя вести. И еще сказала что-то – и я поверил. И не заподозрил ничего дурного.

Мы договорились о встрече у музея Прадо. Небо было безоблачно, и солнце жарило вовсю; я весь вспотел, пока шел от парковки к северному входу. Ждать пришлось недолго, через четверть часа показалась и Лидия, вся в розово-голубом. Она вела под руку одного из приятелей – уже знакомого мне Мануэля, любителя иберийских свиней. Вид его показался мне странным, он брел как на заклание, ничего не замечая вокруг. Забавно, но я никак не связал это ни с Лидией, ни с собой.

Ну а Лидия Алварес Алварес шагала размашисто и уверенно, как ледокол, разрезая толпу туристов. Она будто видела цель и не желала замечать препятствий. Каждому было ясно – ее не остановить.

Тревога шевельнулась у меня внутри, я вдруг понял, что прямо сейчас случится очень плохая вещь. Понял, но застыл на месте, стоял, не двигаясь, в глубокой апатии. Избежать события я не мог никак. Поток Дао сузился в этой точке и несся вперед, как горная река. Его мощи нельзя было противиться, и выпрыгнуть из него тоже было нельзя.

Лидия подошла, остановилась, улыбнулась – и тут же, нырнув вперед, врезалась лицом мне в плечо. Это было резкое, отрепетированное движение, я не успел среагировать и увернуться. Раздался ее вопль, и тут же она врезалась в меня снова – и завыла, размазывая кровь по щекам. Кто-то еще закричал, взвизгнул. Я все стоял в растерянности, не шевелясь. Столь же растерян и неподвижен был и ее приятель Мануэль.

Что ты застыл!? – вдруг заорала на него Лидия. – Ты что, не можешь меня защитить? Ты же помнишь, это не в первый раз! Ты же знаешь, как он опасен!

Я глядел на них обоих, как на оживших персонажей комикса. Тут же видел и себя где-то рядом – будто со стороны, как зритель. Степень абсурда переросла все рамки, в происходящее не верилось вовсе. Но, однако же, невозможное происходило – кадр за кадром, картинка за картинкой.

Вот Мануэль попытался схватить меня за рубашку. Я перехватил его руку и несильно толкнул в грудь. Он упал с театральным стоном и закричал: – Помогите!..

Вот и Лидия, перестав рыдать, завопила во все горло: – Полиция! – Я машинально отметил, что крови на ней немало – очевидно, она разбила себе нос…

Вот вновь Мануэль, бледный и перепуганный, как заяц, неумело махнул рукой, вознамерившись меня ударить. Было ясно, что в рукопашной он ничего не смыслит. Я легко мог бы свалить его с ног боковым в печень или прямым в челюсть, но не стал, лишь увернулся и отступил на шаг…

Тем временем, полицейские спешили со всех сторон. Первый из них был уже совсем рядом. Какой фарс! – бормотал я вслух, уверенный, что мне ничто не грозит. Меня коробило от фальши всей мизансцены, от ее нереальности, извращенной сути. Но, оказалось, так думаю лишь я один.

Через секунду меня скрутили, весьма бесцеремонно. Эй, полегче, – крикнул было я, но кто-то пнул мне по голени, и я заткнулся. Сопротивляться явно не имело смысла.

Держите его! Крепче, крепче! – орала Лидия, вновь заливаясь слезами. Кто-то из полицейских успокаивал ее, приобняв за плечи. Вообще, полиции собралась уже целая армия, и они все прибывали, машина за машиной. Очевидно, я представлял собой серьезную угрозу.

Очередной Пежо с мигалкой на крыше выехал на тротуар, распугивая зевак, и остановился рядом. Меня запихнули внутрь и повезли в участок. В салоне воняло куревом и рвотой. Мне хотелось проснуться, но это был не сон.

В участке меня без лишних слов впихнули в клетку, уже полную народа. Я наконец очнулся и возмущался во весь голос, но охранники лишь пожимали плечами. Соседи, бродяги и наркоманы, косились исподлобья, сторонясь и не приближаясь. На мне были джинсы от Версачи и летние туфли от Армани. От меня веяло странным духом, не располагающим к контакту.

После пришел начальник – судя по выговору, галициец – с бицепсами культуриста и одухотворенным лицом поэта. Меня вывели в коридор, поставили лицом к стене. Наскоро обыскали, сковали наручниками руки. И сопроводили в комнату по соседству, где уже сидел, развалясь на стуле, надменный тип с лицом коня.