Чтение онлайн

Джерри без всякого интереса слушал разговор, выводя что-то пальцем на грязном столе.

Священники все не ехали. Жизнь куда-то текла за окнами избы, люди сходили с ума и убегали в степь, где и замерзали. А шериф не заметил.

Когда четыре солнечных квадратика переползли с половика на середину избы, у проводников пропало уже всякое желание рассуждать и о таинственных покойниках, и о том, как обостряется в тяжелые времена человеческая фантазия. Януш и вовсе сбежал, сказав, что отправляется в трактир и слышать ничего не желает. Джо подремывал, прислонившись к остывающей печи. К Джо прислонилось его ружье.

На лавке, болтая ногами, уже два часа молча сидел Джерри. И ведь не был же парень идиотом. Шериф мрачно подумал, что, должно быть, удар головой об эшафот, на коем когда-то лишился матери, сделал с Джерри нечто большее, чем сотрясение мозга.

– Джерри, - тихо позвал Винсент, словно бы только что вспомнив, о чем собирался мальчишку спросить еще давным-давно, целых четыре дня назад. Наверное, проводники были правы – времена опять стали скверными. Потому что десять лет могут пройти незаметно, а какая-то неделя тянется бесконечно долго, и каждый день приносит столько же неприятностей, сколько все предыдущие семнадцать лет вместе с Этим.

– Тут я, - отозвался пасынок, не подняв на шерифа даже взгляда.

Взгляд этот ползал по полу, сторонясь ярких отсветов окна. Наверное, голова у мальчишки все еще болела.

– Я все хотел спросить, ты чего делал в тех развалинах?

Сперва это было непонимание. Потом Джерри забавно фыркнул и заговорил так, словно они с Винсентом ужинали после веселого денька, и на столе дымилась в очередной раз подгоревшая шерифова стряпня, и за окном было уютное фиолетовое небо над снегом.

– Хотел на мертвеца посмотреть, - сообщил мальчик. – Дядя Януш, когда они доктора привезли, сказал, что за деревней какой-то странный мертвец. Вообще-то… Вообще-то, он просил тебе это передать и еще говорил, что сам зайдет. А я хотел взглянуть. Потом бы тебе рассказал.

От мысли, что парень все еще боится, как бы Винсент его не отругал, шерифу стало и весело, и противно. А еще очень интересно, придет ли Джерри поглазеть на суд и казнь его, коли состоятся они тут же, в Крайней деревне.

– И как мертвец, интересный был? – уточнил Винсент.

– Не очень, - Джерри закрыл рот рукой. Он всегда так делал, чтобы скрыть против воли кривившую губы улыбку. Когда мальчишка чувствовал себя виноватым, или что-то очень неприятное говорил – всегда так получалось. – У него, как сказать, глаза на лоб вылезли.

Винсент попытался хотя бы вспомнить, на что похож был найденный труп. Глаз на лбу не было, точно. Он вообще не помнил, остались ли у мертвеца глаза.

– Он же не сгнил?

– Не совсем, - в руку пробубнил Ричи. – Лучше бы не смотрел.

– Сам же поехал смотреть. Ну ладно, а в развалины-то тебя зачем понесло? Я разве разрешал туда ездить?

Джерри замолчал, в отчаянии уставившись на пол. Вот теперь он точно ждал нагоняя, и явно позабыл, что от и без того редко использовавшегося шерифовского ремня его надежно отделяет решетка тюремной избы.

– Ну? – поторопил Винсент. – Чего?

– Хотел к маме на могилку, - наконец, с трудом выговорил Джерри.

У шерифа стало кисло во рту. Ходили они к маме на могилку, пусть на самом деле не лежал там никто. Могилку шериф сделал на деревенском кладбище и подписал чужим именем, чтобы не бесились деревенские, как это их честных покойников потом хоронить рядом с проклятой.

– А дядя Януш сказал, что знает, где она на самом деле находится, - признался Джерри.

– Он сказал, что там?

– Ну, что деревня раньше там была, вот. И про тебя сказал…

Шериф тяжело выдохнул. Как он всегда и догадывался, если хочешь о чем-то оповестить как можно больше народа, следует позволить проводнику прознать про какой-то твой секрет. В былые времена годились, скажем, журналисты, а теперь, когда последнее издание загнулось еще в 2005-ом, новости распространяли именно Януша и Джо коллеги.

13

 Очнулся Сид Вереница вовсе не там, где рассчитывал.

Ричи, если только тот не совсем дурак, должен был позаботиться, чтобы обессилевшую сидову тушу сгрузили в сани, предварительно хорошенько связав. Или, на худой конец, приторочили к седлу Изверга на манер тюка. Правда, для этого требовалось к Извергу подойти, но возможно, как раз хозяйское тело и послужило бы приманкой.

В белый коридор Сид не хотел.

И в то же время, ощущение правильности происходящего сделалось таким сильным, что Сид даже позабыл на время, что нос у него не работает по-прежнему. Или нюх ожил, но в проклятом коридоре нет ни единого запаха?

Вереница напомнил себе, что и сам пахнет далеко не ромашковым лугом, а значит, хотя бы его запах должен был наличествовать. Ничего подобного.

Сид поднялся, в этот раз не стал тратить время на ощупывание и простукивание, а сразу направился вперед, туда, где возможно кончался коридор, и ждал кто-то. Вереница машинально бросил руку за спину, уже зная, однако, что карабина там нет, это легко определялось и так.

– Ты здесь? – громко спросил Сид.

Кто бы там ни был. Вереница очень хотел поговорить, и, прежде всего, поинтересоваться в невежливой форме, чего это с ним творится. Иной причины напасти он и предположить не мог. Белый коридор, пустота, пресность – и вот результат, то нюха у него нет, то руки-ноги отказывают.

Сид хотел попросить, чтобы это прекратилось. Не важно как, но следовало заканчивать. А не то он с ума сойдет, то ли от головной боли, то ли от непонятной болезни.

– Выходи! – добавил Вереница, вдарил по стене кулаком.

И тихо ойкнул, когда костяшки отозвались острой болью. Стенка была вовсе не деревянная, скорее, из прочного камня. В пальцах стреляло, Сид тряс рукой, но орать продолжал.

Почему-то казалось, что в белый коридор он ненадолго.

На этот раз.

Он решил пробежаться.

Кажется, в однородном белесом мареве, стоявшем дальше трех шагов, что-то шевельнулось. Вереница сразу остановился и вытянулся в струнку, готовый отразить атаку. Как тогда с летающим волком. Тварюга поджидала в развалинах, то ли раненая, то ли больная. Когда Сид с Ричи решили укрыться в остатках хлева от пурги, летающий волк атаковал сразу же, беспощадно и точно. Прыгнул Сиду на загривок, сорвав на снег ремень с карабином, вышибив всадника из седла. Конь отпрыгнул, довершая дело – передними ногами свалил Вереницу в снег вместе с волком. Там они и катались в абсолютной темноте, а Ричи боялся слезть с перепуганной кобылы и боялся стрелять, потому что не знал, в кого попадет. Тогда Сид задыхался от плотной волчьей вони и слепо махал руками, ориентируясь лишь на то, с какой стороны впивались в его одежду когти. Вскоре после того, как летающий волк полоснул его по лицу, Сид, наконец, навалился на зверя всем весом и переломал тому крылья заодно с шеей.

Сид выставил руки перед собой, растопырив пальцы. Перехватить, задавать немалым весом жилистого, костлявого тела. Пусть только покажется. А уж там, наступив сапогом на горло, можно будет поговорить.

Марево, кажется, отодвинулось. Сид стоял, по привычке расширяя ноздри, бесполезно принюхиваясь.

– Чего тебе от меня нужно?

Ему не ответили.

Пока что.

Вереница сделал шажок вперед.

Туман сделал шажок назад.

Надо же, туман умел ходить. И среди каменных белых стен и гладкого блестящего пола эта дымка казалась ненастоящей. Будто бы все остальное было правильным, даже сам Сид – грязный, закопченный, пропахший конем, потом и много еще чем, а вот туман – лишним. Не отсюда.