Семнадцатая осень после конца света
Шрифт:
На шею тяжело давила все еще затянутая петля.
Когда окончательно рассвело, стало ясно, что город горит, не курится, а разгорается свежим костерком. Гул пожара разносился по всей Пустоши. Что-то лопалось, что-то взрывалось.
Вереница валялся на животе и зачарованно таращился на горящий город. Подумалось, что сон о прошлом. Только вот раньше он таких никогда не смотрел.
– Эй? – на пробу завопил Сид.
Получился то ли хрип, то ли стон. Веревка мешала. Вереница попробовал сорвать ее, но петля сидела плотно, а руки были слишком слабыми. Город продолжал гореть, постепенно наползая на Пустошь. Сиду стало интересно, доберется ли огонь до него и если доберется, насколько быстро получится ползти.
Оказалось, ноги не слушаются. Опять отключились. Или перебит хребет?
В попытках двинуться Сид вспотел, и теперь трясущейся рукой вытирал мокрый лоб. В глаза лезли грязные волосы.
– Плохо? – спросили вдруг из-за спины голосом доктора Адриана.
Сид, сколько мог, вывернул голову и скорчился – веревка впилась сильнее прежнего, она намокла и сдирала кожу. Вереница даже успел над собой посмеяться: горюет о коже, когда сломана спина.
– Вижу – скверно, - сам себе ответил доктор и наклонился к застывшему от удивления Веренице.
Тот видел перед собой не доктора Адриана из белого коридора, а потрепанного жизнью преступника Рэя Аркано, и теперь уже не оставалось сомнений, что оба они - один и тот же человек.
– Ты? – невнятно спросил Сид.
Аркано уселся на корточки и принялся развязывать веревку на сидовой шее.
– Сам или помогли? – без особого интереса спросил он.
– Вздернули, - подсказал Сид шепотом.
– Вот оно как, - кивнул Аркано, помог Веренице приподняться и указал рукой на горизонт.
Теперь они оба сидели на земле – Аркано более ли менее прямо, Сид – мешком, завалившись на куда мельче его доктора.
– Город горит? – осторожно поинтересовался Сид, заново обучаясь дышать. Что-то мешало, хотя веревка уже валялась рядом с ними на снегу. Смотреть на остатки петли, от которой едва не подох, было почему-то проще, чем на корчившийся в каких по счету судорогах город.
– И он тоже.
И тут Сид понял, что Аркано дышать почему-то труднее, чем ему самому, и на самом деле город – это скверно. Его не потушишь, как горящий сарай, и огонь расползется. Даже по снегу, а остановить его нельзя. По законам жанра, как в книжке.
– Аркано, - Сид, скорчившись от напряжения, поднял руку и схватил доктора за воротник.
Равновесие двух полудохлых тел пошатнулось, и в итоге Сид едва не рухнул, утянув собеседника за собой в грязный снег. В последний момент выброшенная назад свободная рука помогла удержаться.
– Что тут творится, Аркано? Я помер?
– Скорее всего, - пожал плечами доктор и осторожно отцепил от своего воротника сидову руку. – И я тоже. Ты же Сид, верно?
– Вроде да, - вздохнул Вереница. – А это что – ад все-таки есть?
– Куда ж без него.
Они некоторое время молча смотрели, что поднимается быстрее – зарево пожара или солнце.
– А дальше-то что? – наконец, выдал рациональный Вереница. – У меня как-то с воображением не очень. Адриан… то есть Аркано…
Узкие глаза доктора округлились, это смог рассмотреть и Сид.
– Ты знаешь? – полушепотом спросил он.
И прежде чем Сид состроил полагающуюся по случаю гримасу мудреца, что-то изменилось. Пожар как будто придвинулся, и в небе не стало синевы, а дым сделался таким плотным от пепла, что оседал на коже толстым слоем.
– Поздно уже, - решил Аркано. – Уже тогда было поздно. А сейчас позднее некуда. Смотри, Сид, что будет.
Он закрыл лицо руками, в жесте отчаяния и, наверное, страха. Сид послушно вытаращился в дым, где все равно ничего нельзя было рассмотреть, но скорчившаяся фигура рядом почему-то казалась гораздо более достойной внимания.
– Вставать надо и уматывать, пока оно будет, так мы еще успеем.
– Не успеем, - в голосе Аркано Веренице чудилось упрямство задумавшего самоубийство человека. Но Сид умирать все-таки не собирался, пусть и догадывался смутно, что и так давно мертв.
В таком случае, граница оказалась весьма тонкой. Мертвое тело периодически скрючивала волна боли, проходившей от основания черепа до самого копчика, а в переносице вращался небольшой, но быстрый жернов. Сиду казалось, что мертвецы чувствуют себя несколько расслабленнее.
– И что дальше? – с упреком спросил Сид. – Сидеть вот так?
– А куда бежать? Сейчас все развалится, умрем окончательно, и станут мир и покой.
– Бред какой-то, - признался Вереница. – Это уже бредовее некуда. Аркано, ты с ума сошел или это я ударился головой, когда сорвался с виселицы?
– Не знаю. Но вот это, - тут доктор свободной рукой – левая придерживала постоянно норовившего сложиться пополам Сида – указал на горизонт, который утонул в дыме и пламени. – Это знаешь что? Это моя работа.
Сид нахмурился.
Словно в тумане пришло воспоминание, что Аркано хотел нанять его для какой-то работы. Стало быть, всего-то требовалось поджечь разрушенный город? Нет, Сид и сам чувствовал, что проблема намного серьезнее, чем горящие развалины.
– Город запалил? – на всякий случай задал вопрос Сид.
– Мир, - поправил Аркано и снова закрыл лицо рукой.
– Было бы что разрушать, - утешил Вереница. – Вставай уже. Пойдем.
– Ты же не можешь.
– А вдруг?
И они пошли. Сид полз на прогибающихся ногах, они вообще норовили встать как угодно, только не правильно, ступни выворачивались под странными углами, проваливались в начавший таять от жара снег. Аркано, волочивший его на себе, хрипел, точно загнанная лошадь, но продолжал шагать дальше и дальше от пожара, а тот бежал за ними по пятам.
Глаза не слезились от дыма, нос давно потерял всякую чувствительность, а Сид начал вдруг понимать, что если он ляжет и скажет, что умер, то так оно и будет. Потому что все, что отличает его безвольное тело от трупа – это исключительно упрямство.
Даже не зная, за что сражается, Сид продолжал волочиться куда-то.
И тот момент, когда не стало Сида Вереницы и Рэя Аркано, а появилось что-то среднее, пустое, но в то же время удивительно правильное, пропустил. Наверное, их догнал пожар, или с неба что-то рухнуло, да, свалилась каменная плита с торчащей из краев арматурой. Ее, скорее всего, выворотило взрывом, и …