Чтение онлайн

Шериф был горд.

И еще шериф не знал, как ему поступить.

Вот если бы в санях был Аркано, Винсент бы…

Да хоть бы деревню сжег. Хоть бы один пошел против всего отряда.

Это был какой-то бандит. Работа шерифа – поймать такого и отправить на виселицу. Ведь видно же по парню – не один десяток черепов проломил, и нисколько об этом не сожалеет. Нет, конечно, это лишь догадка, а не основание для обвинения.

– А за что его? – поинтересовался у Винсента мясник, завидевший в толпе человека, которому полагается знать.

– Грешен! – пришел на помощь Джерри. Выглядел он настолько убежденным, что мясник попятился и пошел спрашивать где-нибудь в другом месте.

– А, правда, за что… - повторил Винсент чужой вопрос. – Хотелось бы знать официальную версию.

Впрочем, ее и так сейчас объявят, можно не сомневаться. Виселицу уже подготовили. Один из инквизиторов обметал ее от снега, стоя слева от настила. Ну конечно, дурной знак – самому лезть на эшафот. Для того есть палач, а прочим, от греха подальше…

– Они б ее еще гирляндами обвешали, - шерифа приветственно пихнули в бок.

Джерри дернулся, словно прозевавшая вора цепная собака.

– И зазывал поставили, - продолжил Йохан, оттаскивая иx с Джерри куда-то в сторону. – Тьфу, смотреть тошно.

– А потише? – запоздало среагировал шериф, и понял, что староста уже успел принять свою вечернюю порцию самогона и вовсе не рассчитывал, что ночью случится переполох. И порция была двойной, нет, даже тройной.

– Да ну, - тяжелая ручища старосты, уже покрасневшая от мороза – варежки тот, разумеется, оставил дома – грохнулась мимо шерифова плеча и снесла с Джерри шапку.

– И вот этот человек упрашивал меня вести себя прилично, - вздохнул Винсент. – Слушай, Йохан, такое дело. Я тут приболел малость, все пропустил. Кого казнят-то и за что?

– Интересно девки пляшут, - пропел староста и сел в снег.

– Как вы еще виселицу кверху тормашками не вбили, - съехидничал шериф.

– Так готова же была, - напомнил староста. – Сообщника твоего доктора будут вешать. Ты, видать, основательно приболел, раз пропустил, как он у тебя из-под носа арестанта вытащил.

У Винсента голова пошла кругом. Происходящее давно утратило всякую логику, и казалось, что жизнь просто летит с обрыва, как телега, теряя колеса.

– И этот Аркано, я ведь сразу тебе говорил, будь с ним поосторожней, своего же дружка и отдал святым отцам. Полудохлого в Пустоши нашли. А сам убег, вот оно как, – староста икнул.

– Не поймали? – уточнил Джерри сварливо. Мальчик все еще отряхивал от снега свою шапку.

– Не поймали, - подтвердил Йохан. – Да и не очень ловили, как я понял. Но как же бесит эта клоунада, кто бы знал.

– Я знаю, - себе под нос признался Винсент.

– О-ой, где тут старшой? – донеслось от виселицы, которую уже закончили обметать от снега.

– Иду! – крика у Йохана не получилось, сорвался на пьяный хрип.

– Маразм, - прошептал шериф. – Пьяный староста, не казнь, а нелепица.

И ничего не изменилось с прошлого раза. Точно такие же огромные глазищи у Джерри, и также крепко он цепляется за рукав шерифовой дубленки, и даже прежний староста тоже надрался. Винсент протер глаза.

Все осталось на прежнем месте.

– Скажи, что он на тебя напал, - порекомендовал, уходя, староста.

– И на меня тоже, - поддержал Джерри.

Шериф промолчал.

Начиналась казнь. Виселицу подсветили, не фонариками, конечно, но четырьмя большими факелами. Они выхватывали из редеющей темноты мерзлые доски настила, рясы собравшихся священников и край саней. Тело, лежавшее там, тихонько постанывало и каталось с боку на бок, обхватив себя руками так, словно пыталось что-то выкашлять.

– Правда умалишенный, - вспомнил палач то, как представил ему Ричи своего напарника.

– Ему же лучше, - вздохнул протолкавшийся через толпу староста.

– Пьянство – грех, сын мой, - напомнил Ворон.

Отец Аманесьо выглядел заспанным, а может быть, и не спавшим вовсе. Что-то его беспокоило куда сильнее, чем казнь очередного мелкого бандита. Точнее, казнь его не беспокоила вовсе.

Наблюдавший из дальних рядов Януш увидел неподалеку от себя шерифа, сплюнул и решил, что на казни ему делать больше нечего. Если Винсент был на свободе, значит, выгадать что-то из этой хитрой ситуации уже вряд ли удастся. И ведь говорил же он Джо…

Вспомнив, наконец, и о Джо, Януш зашагал к тюремной избе.

О чем говорил в белом коридоре с Адрианом, Сид не запомнил. Он болезненно щурился на свет многочисленных факелов, в нос била вонь жженых тряпок, и очень трудно было сообразить, что происходит. Он отослал Аркано, а сам решил немного подождать – может быть, станет лучше. Но лучше не становилось, а потом сделалось совсем худо. Изверг куда-то понес его, и…

Постепенно светлеющее небо заволокло облаками. Явно собирался снег и возможно даже буран. И собиралось что-то значительно хуже любого бурана.

Сид слышал гомон множества голосов и еще больше запахов. Это сбивало с толку, и четкой картины никак не вырисовывалось. Он застонал – так взорвалась болью голова. Потом вспомнилось – голоса не было. А теперь, выходит, был.

Вереница спохватился. Что-то должно было исчезнуть, раз вернулась речь. Принюхиваться смысла не имело, запахи и так облепили его настойчивым роем. Он покатался, проверяя ноги и руки. Решил, что они есть и даже не сломаны, просто давно затекли, связанные за спиной. А вот ребра основательно саднили, так, будто его везли наподобие груза. Зрение тоже наличествовало – насколько это можно было сказать о его зрении.

Вереница приподнялся, как смог, и настроение у него испортилось окончательно. Над ним изогнулась новехонькая, даже не обгаженная птицами виселица, основание которой было обмотано черной материей, а на эшафоте уже дожилась колода. Если бы Сид видел получше, он бы заметил, что раньше ее использовали для рубки мяса. А так он это почуял и задался почему-то вопросом – а продолжит ли хозяин ее также использовать, когда казнь закончится.

Смотреть на виселицу смысла не имело, и Сид осторожно перекатился на другую сторону. Он лежал в санях посреди деревенской площади. Кругом были люди. Они стояли на почтительном расстоянии, но все же достаточно близко, чтобы не упустить ни малейшей детали. Казни Вереница видал не раз. От толпы сильно и остро пахло оживлением. А еще где-то рядом пахло Извергом.