Чтение онлайн

– Павел переиграл нас, – тихо сказал я. – Он не стал бороться с нашими Иудами. Он перекупил одного из них. Или... заразил.

Лука вывел на экран другую схему. Финансовые потоки. Никаких переводов от структур Павла. Никаких контактов. Но «Логос» показывал другое. Информационное влияние. Идеологический резонанс между проповедями Воронова и новыми откровениями «Иезекииля» был почти стопроцентным. Павел не платил ему. Он просто указал ему на настоящего врага. На меня.

– Он создает не раскол, – сказал Лука. – Он создает второй фронт. Павел бьет по вере. Джулиан — по фундаменту твоей работы. По доверию к прогрессу. К самой цивилизации.

Толпа на экране взревела, когда Джулиан поднял над головой молот и с размаху обрушил его на груду ноутбуков и серверов, сложенных на импровизированном алтаре. Искры. Хруст пластика. Звук разрушения. Это было зрелищно. Это было заразительно. Это был бунт против мира, который я так старательно чинил.

Дьявол, должно быть, аплодирует стоя. Это был его любимый жанр. Чистый хаос, выросший на почве чужой игры. Я хотел устроить локальное засоление душ, а в итоге получил кислотный дождь, который грозил уничтожить весь мой сад. Это была моя ошибка. Мое творение, сбежавшее из лаборатории. Я слишком увлекся игрой в кукловода, забыв, что у кукол иногда появляются собственные желания. Я хотел найти Иуду, который понимает необходимость, а нашел того, кто решил, что сам может быть мессией.

– Где он сейчас? – спросил я, отключая экран. Я не мог больше видеть эти горящие глаза, в которых отражался мой собственный провал.

– Заброшенный сталелитейный завод в Гэри, штат Индиана. Они называют его «Первый Храм Очищения от Сети». У него уже около пяти тысяч последователей. Они уничтожают вышки сотовой связи. «Логос» прогнозирует, что через неделю они могут попытаться атаковать один из наших дата-центров в Чикаго.

Я встал. Кофе так и остался нетронутым.

– Павел хотел, чтобы я явился миру. Что ж, возможно, пора исполнить его желание. В несколько измененной форме.

Лука поднял на меня взгляд. Впервые за долгие годы я увидел в его глазах не просто профессиональное сочувствие, а тревогу.

– Ты не можешь...

– Я не буду устраивать светопреставление, – прервал я его. – Я просто поговорю с заблудшим актером. Иногда, чтобы вернуть человека к сценарию, режиссер должен сам выйти на сцену.

Я посмотрел в окно на спешащих, озабоченных, смертных людей на Таймс-Сквер. Моих людей. Чтобы спасти их от огня Павла, я разжег другой костер. Теперь мне предстояло самому войти в это пламя.

– Готовь «Равенну», Лука. И команду "скептиков". Мы летим в Индиану.

Глава 18

"Скептики" — это находка Луки. Они и телохранители, и, как ни парадоксально, "душехранители". Солдаты, прошедшие сквозь ад войны. Циничные профессионалы. И не нашедшие себя в мирной жизни. Глубоко ушедшие в веру и настолько же глубоко в ней разочарованные. Мои личные генераторы "белого шума”.

На борту «Равенны» они сидели в полной тишине, не обращая на меня никакого внимания. Четыре человека в простой тактической одежде, больше похожие на уставших инкассаторов, чем на элитный отряд. Их лица были непроницаемы, но в глазах у каждого я видел одно и то же: выжженную пустыню, где когда-то был храм. Они видели слишком много бессмысленной смерти, чтобы верить в высший замысел. Они молились в окопах, но ответы не приходили. Их вера не выдержала столкновения с реальностью, и на ее месте образовался вакуум — холодный, плотный, идеальный для моей цели.

Их командир, Маркус, подошел ко мне, когда мы начали снижение. Его лицо было покрыто сетью мелких шрамов, а взгляд был таким уставшим, будто он смотрел на мир уже тысячу лет. Почти как я.

– Данные по объекту обновлены, – доложил он. Его голос был лишен интонаций. – Периметр контролируется его фанатиками. Вооружены чем попало. Наш вход — через северный тоннель. Подавление сигнала — по вашему приказу.

– Подавления не будет, – ответил я, глядя в иллюминатор на плоские, унылые пейзажи Индианы. – Наоборот. Я хочу, чтобы он был на пике своей силы. Чтобы почувствовал нас издалека.

Маркус на мгновение вскинул брови. Это была единственная эмоция, которую я видел на его лице.

– Вы — наживка?

– Я — антидот, – поправил я. – А вы — моя система доставки. Ваша задача — просто быть рядом. Ваше неверие — это мой щит. Чем яростнее он будет молиться, тем плотнее станет тишина в ваших душах. Вы будете гасить его огонь самим своим присутствием.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов. Он не верил ни единому моему слову о метафизике, но он верил в контракт и в тактическую схему. Для него это была просто очередная операция по нейтрализации лидера враждебной группировки. И ему было все равно, каким оружием пользоваться — пулей или экзистенциальным вакуумом.

Мы приземлились на заброшенной взлетной полосе в нескольких милях от Гэри. Воздух пах ржавчиной и безнадежностью. Издалека доносился гул — неровный, пульсирующий ритм тысяч голосов, сливающихся в единый рев.

Глава 19

Мы шли к старому сталелитейному заводу. Его почерневшие трубы вонзались в низкое серое небо, как пальцы мертвеца. Чем ближе мы подходили, тем сильнее я чувствовал его. Энергию толпы. Не веру Павла, отточенную и холодную, как стилет. Это была другая сила — горячая, хаотичная, как лесной пожар. Вера отчаяния. Самая опасная из всех.

Мои «скептики» шли рядом, создавая вокруг меня кокон тишины. Я чувствовал, как волны чужой экзальтации разбиваются о невидимую стену их цинизма. Лука был прав, они были идеальными душехранителями.

У входа в главный цех стояла его «охрана» — молодые ребята с безумными глазами и арматурой в руках. Они увидели нас, и их лица исказились яростью.

– Неверные! Пауки из сети! – закричал один из них, замахиваясь.

Маркус и его люди не достали оружия. Они просто посмотрели на них. Взглядом людей, видевших, как кишки их друзей наматывает на гусеницы танка. Взглядом, в котором не было ни страха, ни злости, ни веры — ничего. Пустота.

Фанатик замер. Его рука с арматуриной дрогнула и опустилась. Он не мог понять, что происходит, но его ярость, его вера в праведный гнев столкнулась с чем-то, что ее обесценивало. Он отступил на шаг, потом на второй, пропуская нас внутрь.

Внутри гигантского цеха, под сводами, где когда-то плавилась сталь, теперь плавились мозги. Джулиан-Иезекииль стоял на импровизированной сцене из ржавых контейнеров. Он был в экстазе, его тело било в конвульсиях, а изо рта летела пена.

– Я чувствую их! Они пришли! Слуги серого кардинала, того, кто обещал вам рай на земле, чтобы запереть ваши души в цифровом аду! – он указал прямо на меня. – Вот он! Антихрист во плоти!

Толпа развернулась ко мне. Тысячи пар глаз, полных ненависти, уставились на меня. Рев стал оглушительным. Я ощутил, как их коллективная вера в его слова бьет по мне, пытаясь сорвать маску, вытащить меня на свет, как того требовал Павел. Но «скептики» встали вокруг меня, образуя клин. И я почувствовал, как давление ослабевает. Их суммарное, концентрированное разочарование в богах и чудесах работало, как глушитель.

Я сделал шаг вперед.

– Джулиан! – мой голос прозвучал спокойно и чисто, без всяких усилителей, но он прорезал многотысячный рев. – Спектакль окончен. Время сворачивать декорации.