Чтение онлайн

– Обещаешь?

– Отправлюсь хоть на край света.

– Шерлок, я...
– Не могу сглотнуть. Язык слишком толстый.
– Я люблю...

– Знаю, что любишь. Я тоже.

Наши губы встречаются, и я пытаюсь ощутить его вкус. Его губы теплые и мягкие, а на вкус они как вишневый «Доктор Пеппер».

Звук закрывающейся входной двери моего дома эхом разносится по коридору, и Шерлок отстраняется, широко раскрыв глаза.

– Это твоя мама...

– Кэштон, милый?

– Блядь, - шипим мы и пытаемся одеться.

Пока стою, в заднице что-то ноет, и я не думаю, что когда-нибудь к этому привыкну, но это того стоило. Наблюдая, как Шерлок натягивает штаны и рубашку через голову, я думаю... да, оно того стоило.

Но теперь это омрачено воспоминанием о том, как он коротко поцеловал меня и в последний раз вылез из окна моей спальни.

Всё кончено. Между нами все кончено.

Примечание к части Для тех, кто читал "В центре внимания" напомню, а кто не читал - поясню название группы Кэша "Сash Me Outside".

Оно обыгрывает и имя солиста и отсылку к популярному в США мему, по сути означающему аналог русской фразы "Пойдем выйдем".

В оригинале на ТВ-шоу (до того, как стала мемом) фраза звучала "catch me outside how about that" и подразумевалось следующее: подойди ко мне поговорить снаружи/когда выйдем с передачи, так мы сможем решить все проблемы, возможно, с применением физической силы, но из-за утрированного акцента девушки ее произнесшей, слышалась как "cash me outside how about that". Для передачи этого акцента теперь специально используют изменённые слова. Она широко используется в постах в социальных сетях и сократилась до "cash me outside". Глава 1. Кэш

– Похоже, вы все отлично провели время вчера вечером.
– Звук голоса Торна в это раннее утро словно вонзает мне в мозг миллион крошечных ножей.

– Шшшш, - произносит Себ, мой ведущий гитарист. Мы родственные души.

Кресло, на котором я уснул, неудобное… подождите… а в моем гостиничном номере было кресло?

Я приоткрываю глаза и убираю длинные волосы с лица. В последнее время они так сильно отросли, что свисают ниже груди, и я могу использовать их как занавеску, когда сплю. Я медленно ерзаю и оглядываю комнату. Высокие потолки, кирпичные стены, черные доски пола и свет. О, боже мой, резкий свет в гримерке.

– Когда мы добрались до арены?

Мой барабанщик, Джаспер, смеется надо мной.

– Мы притащили сюда твою отключившуюся задницу.

– О. Отличная работа.
– Я снова закрываю глаза.
– Вперед, команда.

– Возможно, тебе стоит взбодриться, - говорит Торн.

Я открываю один глаз и сердито смотрю на нашего менеджера.

– Зачем?

Торн улыбается.

– Мне позвонили. Это официально. Двухчасовой сет на главной сцене в «Долине Смерти» - твой.

– Святое дерьмо, - восклицает Грег, наш басист.
– Нихуя себе, правда?

Торн, спокойный и, как всегда, безупречно одетый в костюм, говорит:

– Нихуя себе, правда.

Парни вскакивают со своих мест, внезапно забыв о похмелье.

У меня оно усиливается. Я не двигаюсь. Даже дышать не могу. Путь сюда был долгим. Очень. Блядь. Долгим.

Гораздо дольше, чем я думал.

Годы дерьмовых концертов после еще более дерьмовых самофинансируемых туров, два шага вперед, десять гигантских скачков назад. Количество раз, когда мы почти подписывали контракт с лейблом, но что-то шло не так, и сделка срывалась, было душераздирающим.

Когда мой первый соло-гитарист узнал, что я гей, он свалил быстрее, чем кто-либо из нас успел сказать «гомофобный уебок». С тех пор мы пережили уход басиста из-за зависимости и необходимости отдохнуть от «сцены», а также ударника, попавшего в аварию и потерявшего чувствительность руки на тридцать процентов. Он все еще мог заниматься обычными делами, но играть больше не мог.

Потребовалось много разочарований и семь лет работы на двух работах, чтобы содержать наши нищие задницы.

Но удивительно, как быстро все может измениться в этом бизнесе.

Мы подписали контракт с «Джойстар Рекордс» три года назад, и с тех пор нас ничто не останавливало. СМИ называют нас инста-знаменитостями, потому что мы добились успеха с нашим первым студийным альбомом, но они не принимают во внимание все выпущенные нами инди-альбомы, и то дерьмо, через которое нам пришлось пройти, чтобы попасть туда. Они не знают о бесчисленных ночах, когда я думал о том, чтобы сдаться и бросить все это.

Эгоистично - и глупо - я хотел доказать, что могу это сделать. Я знал, что у меня есть талант и стремление, но в этом бизнесе это не гарантия. Нужно больше.

И, возможно, самоутверждение не имеет никакого отношения к индустрии, а связано с одним парнем, с которым я не разговаривал восемь лет.

Восемь. Ебаных. Лет.

На первом курсе колледжа Шерлок ушел в тень. Я так и не понял, заблокировал он меня на всех известных мне аккаунтах социальных сетей или удалил их все. Я написал нескольким школьным друзьям, но Шерлок был таким гениальным ботаником, что люди едва помнили о его существовании, не говоря уже о том, чтобы знать, чем он занимается через два года после окончания школы.

– Думаю, он впал в кататонию.
– Себ щелкает пальцами у меня перед носом.

– Что?
– Мой голос звучит ошеломленно, но, эй, давайте спишем это на события прошлой ночи, а не на навязчивые воспоминания о Шерлоке Эмерсоне и договоре, заключенном в последний вечер нашей встречи.

– Может, у него инсульт - Спрашивает Джаспер.

Я отмахиваюсь.

– У меня не инсульт. Это охуенно грандиозно.
– Больше, чем просто грандиозно, но по другим причинам, чем для парней.

Себ поднимает меня и заключает в объятия.

– Это новый уровень, чувак.

Я крепко держусь за него, боясь упасть обратно.

– Это... безумие.

– Все, что лишает тебя дара речи - безумие, - говорит Торн.

Я высвобождаюсь из объятий Себа.

– Да, да, да.

Торн хлопает в ладоши.

– Ладно, Кэш, иди прими душ и проснись как следует. Мальчики, приготовьтесь к встрече.