Чтение онлайн

Что мои парни натворили на этот раз?

Люди полагают, что быть менеджером музыкальной группы - это сплошной гламур: все сливки славы, но без необходимости постоянно находиться в центре внимания.

Они ошибаются. Глубоко ошибаются. Это все равно, что присматривать за кучкой неуправляемых студентов-разгильдяев.

Не то чтобы мне это не нравилось. Нравится. Особенно парни из «Cash Me Outside».

Они вкалывают как проклятые, а отрываются - с еще большим размахом, и именно эта «развлекательная» сторона жизни рок-звезд превращает мою работу в круглосуточную вахту.

Я тянусь к телефону, лежащему на прикроватной тумбочке, и мысленно твержу: «Пожалуйста, пусть это Кэш сбежал со своим женихом, чтобы тайно обвенчаться. Пожалуйста, пусть это Грег или Джаспер замутили с очередной инстаграм-инфлюенсершей. Пожалуйста, пусть это будет новость, ради которой мне не придется вылезать из постели. Что угодно, только не… - Я смотрю на экран и бессильно обмякаю: - …ебаный Себ».

Весь экран пестрит словами вроде «Нюдсы» и «Дикпик». Почему это дерьмо вечно случается посреди чертовой ночи?

Я открываю сообщения и вижу фразу, которую терпеть не могу получать ни от кого из участников группы - Я облажался– но когда её пишет Себ, всё становится куда хуже.

Потому что тут всплывает моя маленькая-премаленькая проблемка: я по уши влюблен в соло-гитариста нашей группы. Правда, широкой общественности об этом знать не положено.

Никто не знает.

Ночные сеансы дрочки с мыслями о Себастьяне Роузе всегда будут моим маленьким грязным секретом.

Я был столпом профессионализма по отношению к каждому участнику группы и вообще не рассказывал им о своей личной жизни. Черт возьми, не думаю, что они даже знают, что я би. Они видели меня исключительно в компании женщин, поскольку я наотрез отказываюсь становиться героем светской хроники, появляясь на официальных мероприятиях с парнем. Я не собираюсь совершать каминг-аут и тем самым перетягивать всё внимание с группы на себя.

К тому же я бы никогда не стал заводить роман с клиентом. Разве что был бы уверен в серьезности его намерений - но Себ не признает ничего «настоящего». Да, черт возьми, даже ничего временного. Он придает совершенно новый смысл фразе «один раз - и готово». В его исполнении это звучит так: раз-и-смотри- не-прищеми-дверью-себе-задницу-на-выходе. И именно из-за такого подхода он то и дело влипает в подобные ситуации.

Я выбираюсь из постели, натягиваю спортивные штаны и футболку, а затем смотрю на календарь в телефоне, чтобы определить, в каком городе мы находимся, и открываю заметки, где записываю номера комнат парней.

Итак, комната 1406.

Я выскакиваю за дверь и оказываюсь в лифте с максимально возможной скоростью. И лишь оказавшись там, позволяю себе взглянуть на слитые в сеть фотографии - оценить масштаб бедствия.

Я видел Себа в самых разных степенях обнаженности. Я видел, как ему делают минет, блядь! Какое-то время он использовал меня, чтобы спроваживать своих случайных партнеров сразу после секса; и я был даже рад выставлять за дверь мужчин, с которыми он делил постель. Ровно до тех пор, пока это не прекратилось.

Чем чаще это происходило, тем сильнее меня злило, что не я стою перед ним на коленях.

Я стал вмешиваться всё раньше и раньше - пока дело не дошло до того, что ни он, ни его партнер еще даже не успевали кончить. Такое случилось всего пару раз - после чего Себ перестал писать мне о том, что уезжает с кем-то на ночь.

Может, мне не следовало давать волю своей ревнивой натуре, потому что если бы я этого не делал, возможно, мы не оказались бы в таком затруднительном положении. Он бы написал мне, что он с кем-то, а я мог бы вмешаться и выставить этого придурка за дверь.

Я бы не разглядывал эти чертовски горячие фото обнаженного спящего Себа. Они одновременно и возбуждают, и приводят меня в бешенство. Я поворачиваю телефон боком. Чеерт, его тело - само совершенство.

Тот, кто продал эти фотографии TMZ, заслуживает того, чтобы ему отрубили яйца. Я бы положил их в блендер и приготовил ему смузи из его собственных яиц. Ублюдок, кем бы он ни был.

Впрочем, есть два обстоятельства, играющих на руку Себу. Во всяком случае, с точки зрения менеджмента. Во-первых, ему нечего стыдиться в том, что касается члена. Даже если он мягкий, он длинный и аппетитный. Во-вторых, он парень. Не просто парень - рок-звезда. Он открытый гей, у него нет партнера или мужа, поэтому таблоиды не могут утверждать, что он изменяет, и единственный скандал здесь - сами фотографии. Они только повысят его популярность.

И не говорите мне ничего о двойных стандартах между мужчинами и женщинами в этой индустрии. Будь Себ женщиной, её бы повсюду клеймили как шлюху.

Единственное, о чем я беспокоюсь, так это о психическом состоянии Себа. Внешне Себ - кремень. Язвительная заноза у меня в заднице. Свою истинную сущность он открывает лишь участникам группы, да и то, сомневаюсь, что Джаспер и Грег видят его настоящего. Он приберегает это для своего лучшего друга Кэша, солиста группы, и иногда для меня, но чтобы это произошло, мне нужно поймать его в тот редкий момент, когда он особенно уязвим.

Я вижу его настоящего лишь тогда, когда он настолько вымотан и обессилен, что уже не в силах ничего скрывать. За последние несколько лет я наблюдал его в таких эмоциональных состояниях, что сердце у меня сжималось от боли за него.

Он - артист.

Он - автор песен.

Он создает музыку, наполненную глубокими эмоциями.

Но всё это скрывается за маской типичного рок-звезды-ебаря - парня, которому, казалось бы, глубоко насрать на всё, кроме выступлений и секса.

Я стучу в его дверь, и мне отвечает тихий голос.

– Нет.

Я фыркаю от смеха.

– Нет?

– Я не хочу тебя впускать.

Он знал, что это я. Это меня радует, хотя и не должно.

Это уязвимый Себ, а не Себ-рок-звезда, и я просто хочу войти, обнять его и заверить, что все в порядке.

Я кладу руку на дверь его номера.

– У тебя нет проблем.

– Я тебе не верю.

Дверь приоткрывается, и темные глаза Себа встречаются с моими. Его длинные каштановые вьющиеся волосы и борода растрепаны.

– Можно войти?
– Я не даю ему возможности ответить. Я проталкиваюсь внутрь гостиничного номера.

Себ без рубашки, простыни смяты, а освещение в комнате тусклое. Я представляю себе большое тело Себа на этой кровати, голое и извивающееся. В голове всплывает картинка, и я вздрагиваю. Мне не следовало бы думать о Себе в таком ключе, но фото не помогает мне помнить об этом.