Чтение онлайн

Ладно, пора переходить к делу.

– Итак, о сообщении, что ты прислал.

– Я понятия не имел, что он фотографирует.
– В его голосе слышится паника, которую я ненавижу слышать от него.
– Если бы я...

– Эй, тише.
– Я делаю шаг вперед и поглаживаю его руки, но он отказывается поднять голову и посмотреть на меня.
– Я имел в виду, почему ты думаешь, что облажался, если это не твоя вина? Подожди, как ты вообще узнал об этом? Обычно я сообщаю плохие новости, когда речь заходит обо всем, что связано с таблоидами.

– Я не мог уснуть, поэтому просматривал социальные сети, и в телефоне начали высвечиваться теги.

– Я же просил тебя их удалить.

– Мне становится скучно, когда наступает бессонница.

– Есть приложения полезнее, чем социальные сети. Ты же знаешь.

Себ вздыхает.

– Да. Но это вызывает привыкание.

Я даже не могу его винить. Когда ты публичная личность, все эти лайки, репосты и комментарии - словно наркотик; но у славы есть и обратная, уродливая сторона, и Себу достается с лихвой от всяких мракобесов, изливающих свое токсичное мнение.

Возможно, это станет еще одним неприятным последствием всей этой истории - комментарии о том, что он «мерзкий гей», который на снимках явно только что закончил заниматься «большим и плохим гей-сексом» с каким-то мужиком, но это вряд ли будет сильно отличаться от того, что ему обычно пишут на эту тему.

Он еще не взглянул на меня, поэтому я приподнимаю его подбородок.

– Себ?

Его почти черные глаза пронзают меня насквозь.

– Это не твоя вина. За то, что сделал этот парень - кем бы он ни был, - ответственность несет именно он. Кто он?

Он высвобождается из моих рук.

– Вот тут-то я и облажался.

– Ты не знаешь имени?
– В моем голосе слышится раздражение, но, черт возьми, Себ – не обычный человек. Он не может позволить себе случайные связи, доступные простым смертным, - именно поэтому.

Я не стал расспрашивать его подробно. Если бы он запомнил имя этого парня, я мог бы отследить источник исходной фотографии и засудить этого ублюдка к чертовой матери.

– Я знал, - смущенно говорит Себ.
– Я просто... забыл, как его звали.

Я снова открываю фотографию.

– Когда это было?

– Несколько недель назад.

– Можешь вспомнить точную дату или место?
– Я пытаюсь сопоставить снимок гостиничного номера со своими воспоминаниями о том, в каком, черт возьми, городе мы тогда были, но наше турне по Штатам уже подходит к концу, и за последние несколько месяцев мы сменили интерьеры добрых шестидесяти площадок. Через некоторое время все они сливаются в одно.
– Может, в Сан-Антонио?
– Мне кажется, я помню именно это изголовье кровати в Техасе.

– Прости, Торн.

Я натягиваю на лицо ту самую улыбку, которую обычно дарю парням, когда мне приходится сообщать им не самые приятные новости.

– Эй, это никак не отразится ни на тебе, ни на группе. Меня сейчас больше волнует, как ты сам это переживаешь.

Себ пожимает плечами с фирменной ухмылкой.

– Мне нечего стесняться. У меня потрясающий член.
– Вот он - тот самый ебарь, которым все его считают.

– Знаешь, со мной тебе совсем не обязательно так себя вести.

– Как?

– Прятать свои чувства за этой своей «бронёй».

Себ держится стойко, но это ненадолго. Когда он видит, насколько я серьезен, он сдувается быстрее воздушного шарика.

– Ты, правда, хочешь знать, что я чувствую? Нахуй этого парня. Нахуй всех, кто уже выложил это фото. Нахуй их всех.

Мне хочется как-то облегчить его состояние, но я бессилен.

– Может, попробуешь взглянуть на это так же, как на ту фотосессию для журнала «Out Artist», что была у тебя перед туром? Там ведь ты тоже снимался обнаженным.

– Это было сделано со вкусом, и мои причиндалы были в основном прикрыты. К тому же я дал на это своё согласие. Мне плевать на само изображение. Меня бесит именно то, каким образом оно попало в сеть.

– Я знаю. Мне жаль.

– Это был интимный момент. И да, многие мои случайные связи были дешевыми и, пожалуй, даже грязными, но это… из-за этого я чувствую себя таким ничтожным и жалким. Я чувствую себя грязным, хотя обычно мне это даже нравится.

Я стараюсь не думать о том, какие грязные штучки любит Себ.

Он подходит к краю кровати, садится и запускает пальцы в свои длинные волосы.

– За эти годы я натворил немало глупостей, но ничего подобного этому. Это уже какой-то запредельный уровень.

– Не хочу говорить «я же тебе говорил», но отчетливо помню, как советовал тебе завязать с этими фанатами.
– Ладно, возможно, у меня и были на то свои скрытые мотивы, но, как выяснилось, я всё равно был прав.

– Пожалуй, мне и впрямь стоит.

Я победно вскидываю руки.

– Наконец-то, до него дошло. Всего-то потребовалось, чтобы его «нюдсы» слили в сеть.

Он хмуро смотрит на меня, и, блядь, это так мило.

– Прости. Слишком рано?
– спрашиваю я.

– Слишком рано.

– Я всё улажу, ладно? Возможно, мне не удастся вычислить источник фотографии, но мы сможем замять эту историю и попытаться убедить людей перестать ею делиться.
– Я поворачиваюсь, чтобы уйти.

– Подожди, сейчас?
– Он встает.

– Чем раньше я возьмусь за дело, тем больше шансов, что нам удастся всё это придушить.

– Что, если... что, если мы просто проигнорируем это?

Я хмурюсь.

– Ты хочешь, чтобы я пустил всё на самотек?

– Я... я не хочу сейчас оставаться один.

Я удивлен этим признанием Себа, и, кажется, не только я.

Его глаза расширяются, и он пытается найти объяснение.