Чтение онлайн

Парни завершают сет-лист обычным пиротехническим шоу, которое устраивают в финале. Они любят заканчивать шоу с размахом, и этот тур не исключение. На самом деле, я почти уверен, что это самый дорогой фейерверк, который когда-либо устраивала какая-либо группа в истории рока, и это о чем-то, да, говорит. По сцене летают огненные шары и всякая хрень. Я, честно говоря, удивлен, что до сих пор никто не пострадал.

Но всякий раз, когда я пытаюсь сказать Кэшу, что, может, это уже чересчур, он напускает на себя драматический тон и говорит: «Это театр, дорогой». Затем смеется, потому что считает себя чертовски уморительным.

После показательного выступления Себ протиснулся мимо меня, словно одержимый какой-то целью, забрав с собой гитару, хотя чехол от нее лежал прямо рядом со мной.

– Себ?

Он отмахивается.

– А как же выход на бис?
– окликаю я его.

Он не останавливается.

Кэш встает передо мной.

– С ним все в порядке? Он был не в себе половину шоу.

Кэш тоже заметил. Я надеялся, что все правильно понял, потому что беспокоюсь за него.

Я посмотрел в ту сторону, куда исчез Себ.

– Честно говоря, я не знаю.

– Полагаю, тогда на бис играю я.
– Кэш подходит к одной из запасных гитар Себа.

– Ты справишься?
– Спрашиваю я его.

– Ты же знаешь. Можешь пойти и убедиться, что с ним все в порядке?

– Уже иду.
– Я проталкиваюсь сквозь толпу закулисных работников и техников, отчаянно надеясь, что Себ ушел в гримерку.

Я вхожу и вижу, что он переодевается.

Его голая задница и обнаженные мышцы широкой спины и плеч прямо перед глазами, и я не должен представлять, как прижимаю его к ближайшей стене и трахаю до тех пор, пока он не забудет обо всех своих проблемах. Но теперь мой мозг уже на этом пути, и член тоже подхватывает эту идею.

Мне удается выйти из оцепенения, только когда он натягивает джинсы, а чистую футболку - через голову.

– Во сколько рейс в Монтану?
– спрашивает он.

Я встречаюсь с ним взглядом, и если он и заметил, что я на него смотрю, то не подает виду. Его темные глаза холоднее обычного, и все еще чувствуется, что он на самом деле не в себе.

– Ты в порядке?
– спрашиваю я.

– Замечательно. Просто… Мне нужно немного побыть одному. Итак, во сколько рейс?

– В чартерном терминале необходимо быть через два часа.

– Я буду.
– Себ проходит мимо меня, но я хватаю его за руку.

– Будешь?

– Обещаю.

Не хочу его отпускать, потому что такое чувство, что он лжет, но с профессиональной точки зрения у меня нет абсолютно никаких причин его задерживать.

Этот отпуск был нашим выбором. Поскольку мама Кэша вышла на пенсию и уехала за границу, родители Локка не общаются с ним, а моя семья разъехалась по всей стране, мы решили провести Рождество вместе. У Себа есть родители, к которым он мог бы вернуться домой. То же самое касалось Джаспера и Грега, но они рассудили, что две недели в уединении позволят нам всем передохнуть от того бешеного ритма жизни, в котором мы обычно существуем.

Не знаю, как мне его отпустить, просто надеюсь, что он появится позже. Боюсь, он пойдет куда-нибудь и натворит глупостей, и это лишь усугубит и без того непростую ситуацию.

Наша команда пиарщиков из «Джойстар Рекордс» сейчас занимается «тушением пожара», делая всё возможное, чтобы скандальное фото исчезло из всех социальных сетей. Очередной скандал, случившийся так скоро после предыдущего, может снова вытащить эту историю на поверхность. И не успеем мы оглянуться, как Себ устроит истерику в духе капризной дивы и набросится на папарацци. Меньше всего ему сейчас нужно подливать масла в этот огонь.

Но я не могу держать его при себе, словно заложника; не могу и ходить за ним по пятам - ведь, строго говоря, это не входит в мои должностные обязанности. Я неохотно отпускаю его руку, но останавливаю его в тот самый момент, когда он уже готов выйти за дверь.

– Себ?

Он замирает.

– Пожалуйста, не натвори глупостей.

– Я не был бы собой, если бы пообещал это.
– Его вымученная улыбка говорит о многом - гораздо больше, чем слова.

Я с ужасом жду того, что произойдет дальше. Если он вообще явится в аэропорт.

***

Все хуже, чем я ожидал. Хуже, чем хуже некуда.

Я думал - в худшем случае Себ забьет на наш совместный отпуск, сгинет где-нибудь в запое и объявится лишь в Лос-Анджелесе, перед вылетом в Австралию на очередную часть турне.

Но это? Да, это определенно нечто похуже. Потому что он входит в двери частного чартерного терминала под руку с полуголым твинком. Мальчик одет в серебристые ботинки, серебристые шортики и огромную серую шубу. И больше ничего. У него симпатичное личико, светлые волосы... и его крошечные ручки гладят моего... Себа.

– Всем привет. Это... Эндрю.

Могло быть и хуже. Могло быть что-то вроде Бабочки или Сахарочка.

– Но мое сценическое имя Лемон, и все зовут меня так.

Вот и оно.

Я не злюсь. Ни капельки.

– Он решил поехать с нами, - говорит Себ.

Я хмыкаю.

– Налегке, значит?
– Да, это шпилька в адрес габаритов Лемона, а заодно намек, что у него нет багажа; и я почти уверен: где-нибудь посреди Монтаны в декабре он просто умрет от переохлаждения. Или отморозит член.

Считается ли плохой кармой желать кому-то подобного?

– Он может носить мою одежду, - говорит Себ.

– Или вообще никакой, - услужливо добавляет Лемон.

Он определенно умрет от переохлаждения.

Уже вижу заголовки. «Голый, истощенный твинк замерз насмерть в снегу, потому что соло-гитарист «Cash Me Outside» - шлюха».

Наверное, для заголовка это слишком длинно, но пофиг.

<