Чтение онлайн

Дален присел на ступеньку и зачерпнул пальцами горсть земли. И она была родная, знакомая и дорогая сердцу. Сколь ни величественны были каменные стены Торренхолла, ни богаты золотом и прочими искушениями дальние земли, ни одно из тех мест не могло заменить Далену места, где он родился и вырос.

Где-то что-то глухо ударилось то ли стену, то ли дерево.

Дален вздрогнул и посмотрел на дверь, ведущую в дом. Шум шёл изнутри. Видимо, Адель не спала. Пыталась, но так и не смогла заснуть. Снова сцепилась с женой старосты и теперь волнуется, что та при встрече будет фыркать в её сторону? Или работала много днём, и в ночь разболелась спина? Или просто вспоминает мужа, думает о нём, оттого и бессонница? Каково же будет её удивление, когда на его стук она откроет дверь...

Однако первым удивился Дален: дверь оказалась не заперта. От одного лишь касания легко отворилась и позволила хозяину переступить порог.

В доме было темно, во всех комнатах знакомо пахло рыбой и травами. Но был ещё один запах: до тошнотворного кислый, идеально новый и в то же время хорошо знакомый. И вкупе с тем запахом шли звуки: ритмичные и граничащие с незабываемым удовольствием.

Далена бросило в жар. Он понимал, что слух его не обманывает, но верить в то, что слышал, упорно отказывался. Горло сдавило, будто его крепко обхватили и начали душить, а руки задрожали. Ещё немного — Дален бы упал от нахлынувшей слабости, соревнующейся с нарастающей в груди злостью.

Правая рука сама собой нащупала стену. Однако вместо камня пальцы легли на гладкое древко и крепко обхватили его. То был старый гарпун, с которым некогда ходили на крупную рыбу. С годами он затупился и теперь висел на стене, не надеясь на то, что когда-нибудь пригодится.

До поворота в спальню оставалось два шага. И хоть за окном было темно, а в комнатах ещё темнее, в своём доме Дален знал каждую щелку. Память никогда его не подводила, зрение — тоже. В эту ночь, напитавшись картинами, что рисовало воображение, сходившее с ума от ревности и ослепившей сознание ярости, оно даже стало вдруг на порядок острее и не уступало зрению ночной птицы.

Любимая жена была дома. Однако она не ждала мужа, не ходила из угла в угол, выглядывая любимого в окно, и даже не дремала, просыпаясь на каждый скрип. Всего этого не было. Зато она лежала на узкой кровати, извивалась под потным мужским телом, устало дышала и бесстыдно постанывала.

Обжигающим пламенем охватило всё тело — Дален буквально горел. Он ненавидел то, чему стал внезапным свидетелем. Ненависть крутила его, душила, разливалась по телу лавой, заполняя то неведомой ранее силой: мощной, разрушительной, не поддающейся контролю. Мозг не слушался, и каждая его частичка требовала от крепких рук лишь одного — смерти.

Гарпун вонзился в широкую мужскую спину стремительно и безмолвно, и так глубоко, что пробил кости насквозь и ворвался тупым остриём в грудь Адель. Оба любовника не успели даже вскрикнуть, а их сердца в один миг перестали биться, и кровь, намочив собой грязную простыню, чёрными струйками брызнула на пол.

Резко затошнило. Дален ринулся к дверям, потом — на улицу. Опрокинул на себя кадку с дождевой водой, отплевался и глубоко задышал.

Он ненавидел Адель. Ненавидел её любовника, в котором без труда узнал Гила. Но больше всего он ненавидел себя.

Он до сих пор не верил в то, что сделал. Его снова крутило, ему было плохо, но теперь уже по другой причине. Куда-то испарилась вся злость, и её место заняло отвращение к самому себе. Жар, столь внезапно овладевший им, тоже куда-то отступил. Глаза перестали различать каждого паука в темноте, а руки ослабли и вновь зашлись мелкой дрожью — сейчас они не удержали бы даже удочку, в то время как минутой ранее в один удар забрали сразу две жизни. А ещё в сердце начал закрадываться непонятный страх... Страх быть пойманным.

Ещё никогда прежде Далену не было так страшно. Сколько помнил себя, он всегда без колебаний готов был ринуться в море, на любую глубину, лишь бы спасти человека. Сейчас же ради спасения чужой жизни он не ступил бы и на мелководье. Все мысли были только о себе. Видел ли, слышал ли кто, как он убил жену и Гила? Если да, то что дальше? Его поймут, с ним согласятся? Или его будут бояться и обходить стороной? Или поймают и разнесут лицо в кашу? Ответов было ждать не от кого и некогда.

Жадно глотая воздух, Дален пнул от себя калитку и выскочил на дорогу. Он бежал из родных земель куда подальше. Бежал долго и без остановки, пока в конце концов не запнулся о камень и не упал, перекатившись несколько раз и собрав на одежду колючий чертополох. Когда же поднялся, то сел, обхватил колени руками и затрясся от слёз.

Усталость от долгой дороги почувствовалась сразу, как въехали во двор, передали лошадей кучеру и вошли в замок. Однако всех слуг было приказано не будить — подняли только человек пять, чтобы те нагрели воду в купальне и принесли туда немного еды. Можно было даже холодной — Гайлард был не требователен.

Когда и это было сделано, и над водой в купели начал клубиться пар, а чистая одежда для лорда и полотенца были аккуратно сложены рядом, Рики совсем размякла. Глаза закрывались, было тепло и уютно, на губах оставался привкус печёного яблока, недавно съеденного, и тело просило покоя. Хотелось прилечь, вытянуть ноги и закрыть глаза.

Из приятной полудрёмы выдернул Стернс. Сняв меч с пояса, он расстегнул походную куртку и бросил её на кресло около низкого круглого столика. Металлические застежки ударились друг о друга, и Рики приоткрыла один глаз. Стернс в этот момент стягивал тунику.

— Свежее белье вон там, милорд, — произнесла Рики, предусмотрительно отвернувшись. — Вода уже горячая — я проверила. Отдохните хорошенько. Вы очень устали.

— А сама? — тут же последовал прямой вопрос. — Сама вымыться не хочешь? Посмотри на себя. Ты вся в пыли и песке. Чумазая до невозможности.

Рики понюхала рукав куртки и потёрла нос. На кончиках пальцев осталась дорожная грязь.

— Я позже оботрусь. По утру попрошу на кухне кувшин воды. Или из колодца наберу.

— В ледяной мыться будешь? А потом лекарей к тебе вызывать? Нет уж. Пыльную одежду брось в угол. Завтра её почистят и вернут. А пока походишь в этом.

Стернс кивнул в сторону полотенец. Там, рядом с его чистой туникой, лежала ещё одна. Меньше размером, но для Рики как раз. Довольная, Рики схватила тунику и распрямила перед собой. Даже пошита она была из совсем другой ткани: мягкой на ощупь, гладкой, почти воздушной. Совсем непохожей на то, к чему Рики привыкла.

— Это мне? — довольно пропела она. — Вы меня прямо как принцессу одеваете.

— Ну, допустим, до принцессы тебе так же далеко, как от Нолфорта до Дейерли, но находиться рядом с тобой и дышать пылью у меня нет желания. Раздевайся.

— Прямо сейчас?

— Нет, потом. Когда вода остынет. Рики, я очень устал, чтобы с тобой пререкаться.

— Простите, милорд, но я и правда потом.

— Как скажешь.

Гай пожал плечами, скинул сапоги, развязал пояс и разделся окончательно. Рики зажмурилась.