Чтение онлайн

Что мне теперь делать? Я не буду плакать, говорю я себе, и мне удается сдерживаться, пока я не переступаю порог своей квартиры, и моя сестра не замечает меня. Вот тогда–то и прорывается плотина.

Алесия бросается ко мне и заключает в объятия, гладит меня по спине, а ее тихое жужжание успокаивает мою душу.

– Должен быть другой способ, – шепчет Алесия, прижимаясь ко мне. – Мы найдем его.

Я вытираю лицо рукавом и шмыгаю носом.

– Может быть, я попробую заняться краудфандингом, как ты говорила.

Алисия немного помолчала, прежде чем ответить.

– А как насчет Авиэля? Разве он не может просто отдать тебе деньги, и тогда ты будешь должна ему, а не этим парням?

Я качаю головой, не уверенная, могу ли я просить его о дополнительной помощи после того, как он уже столько сделал. Кроме того, я даже не знаю, кто мы друг для друга. Я просто женщина, которая продолжает просить его о помощи.

Она успокаивающе кладет руку мне на плечо, прежде чем снова заговорить, ее голос нежен:

– Я знаю, что он заботится о тебе, Адора.

Алесия не очень хорошо знает Авиэля. У него не то чтобы черное или белое, а сплошная мозаика из серых тонов. Но я решаю, что все равно спрошу его сегодня вечером, потому что, повторяю, у меня нет других вариантов. Итак, мы с Алесией ужинаем вместе, и я набираюсь смелости позвонить Авиэлю. Он договорился с Джоном, чтобы тот привез меня к Авиэлю.

Когда мы с Джоном подходим к его порогу, Авиэль, небрежно скрестив руки на груди, стоит в дверях в одних черных брюках, не обращая внимания на холодную погоду, которая окружает нас обоих.

– Ты знаешь, что тебе не обязательно приходить ко мне в трудную минуту каждый раз, когда тебе хочется ласки?
– выражение его лица одновременно вызывающее и манящее.

Когда я не могу сдержать улыбку, он обхватывает мои пальцы своими длинными пальцами.

– Давай, – мягко подталкивает он меня.

Я отстраняюсь и смотрю на него снизу вверх. В животе у меня порхают бабочки, и я прикусываю губу, удивляясь, почему я так на него реагирую.

– Куда?

– Внутрь.

Я делаю глубокий вдох и следую за ним, не зная, куда нас может завести эта ночь.

Адора

Он ведет нас по коридору, и теплый, пьянящий аромат его одеколона, густая смесь сладкого табака и специй окутывает нас подобно туману, когда мы входим в гостиную. Он медленно протягивает руку, жестом приглашая меня сесть, и я поддаюсь уюту его присутствия, в то время как мое сердце колотится от предвкушения. Заходящее солнце бросает бледный свет в окно, освещая темные волосы и бледную кожу Авиэля. Он смотрит на меня несколько мгновений с непроницаемым выражением лица, пока, наконец, не заговаривает.

– Итак, почему ты выглядишь такой расстроенной на этот раз?

Я нервно сжимаю кулаки, и говорю:

— Сегодня ко мне на работу заявились какие–то парни и потребовали, чтобы я вернула долг, предполагалось, что у меня должно было остаться больше времени до наступления срока, и я почти потеряла работу, а также единственный шанс погасить последнюю часть кредита, мне нужна работа, чтобы соответствовать требованиям, я не знаю, что они сделают, если я им не заплачу.

Выражение лица Авиэля становится суровым, а его глаза опасно сужаются.

– Они причинили тебе боль? — его голос тих, но полон напряжения.

Я напрягаюсь и качаю головой, и говорю:

— Я весь день была на совещании, так что в этом смысле мне повезло, но теперь я должна вернуть им долг, иначе кто знает, что они сделают дальше?

Авиэль отводит от меня взгляд, его взгляд блуждает по комнате, скользит мимо моего и затем возвращается снова.

– Адора, я бы не позволил им... — он замолкает и так и не заканчивает фразу.

– Пожалуйста, — я быстро встаю, хватая его за руку, и говорю:

— Мне нужна твоя помощь.

Мои глаза наполняются слезами, они переливаются от эмоций, которые я больше не могу скрывать.

Он опускает голову и кладет палец мне на подбородок, осторожно приподнимая его.

– Я разберусь с этим, они не имели права вот так врываться на твое рабочее место, особенно после того, как мы уже во всем разобрались.

– Спасибо тебе! — я обнимаю его, крепко прижимаясь, когда его рука ложится мне на спину, на мгновение он кажется напряженным, прежде чем смягчиться и позволить мне прижаться лицом к его теплу.

Мышцы его груди и спины двигаются, когда он дышит, и я прислушиваюсь к тишине в его груди прямо под своим ухом.

Мышцы Авиэля напрягаются, как будто он борется с самим собой, продолжать ли ему обниматься или нет.

– Хватит глупостей, глупый человечек, — наконец шепчет он, нежно касаясь меня руками, прежде чем оттолкнуть.

Я усмехаюсь его словам, по меркам Авиэля — это, по сути, ласковое обращение.

Запрокинув голову, я прижимаюсь губами к его плечу и нежно целую его, его татуировки, существа и узоры, похожие друг на друга, меняются и кружатся, когда я приближаю к ним свой рот.

И когда я поднимаю руки, чтобы провести ладонями по его груди, они завораживающе двигаются под моими пальцами, следуя за изгибами его мышц и колышась, как волны в море.

Впервые я ловлю себя на том, что задаюсь вопросом, почему он так часто бывает без рубашки, когда я его вижу.

Не то чтобы я возражала, но одно я знаю об Авиэле точно — для него это нечто большее, чем просто тщеславие.

Я поднимаю взгляд, перемещаясь от рельефных мышц его обнаженного торса к идеальной линии его жилистой шеи, которая переходила к угловатым чертам его лица, и, наконец, встречаюсь с его темными глазами, и ухмыляюсь:

— Ты что–то имеешь против рубашек?

— Что? — он смеется, и этот звук наполняет воздух теплой басовой нотой, увлекая меня своим завораживающим ритмом.

Мне нравится, когда он смеется, — от этого его лицо светится, и это один из редких случаев, когда я вижу неожиданные эмоции в его глазах, такие искренние, что даже он не может их скрыть.

Я улыбаюсь в ответ, и говорю:

— Я говорю, что могу по пальцам пересчитать, сколько раз я видела тебя в рубашке.

Его взгляд медленно скользит от моего к своим татуировкам, как будто он только сейчас их заметил.