Чтение онлайн

Двое соседей Адоры, долговязый мужчина и оживленная женщина, стоят рядом, их лица освещены оранжевым светом ближайших уличных фонарей.

На лицах у каждого из них написано беспокойство, и они окружили Алесию, чтобы ей было удобно.

При нашем приближении Алесия вырывается из их рук:

— Адора! Авиэль!

Я напускаю на себя озабоченный вид:

— Мы только что получили известие и приехали так быстро, как только смогли.

Адора отстраняется от меня, чтобы встретить сестру на полпути, и сестры обнимаются.

— Этот ублюдок сбежал, — бормочет Алесия достаточно громко, чтобы мы могли расслышать.

Ее узкие плечи опускаются от усталости.

Адора виновато опускает голову.

— Мне так жаль, Алесия. Я должна была быть здесь, — произносит Адора.

Сестры обнимаются, и Алесия устало качает головой.

— Нет, это я во всем виновата, что втянула тебя в это, — говорит Алесия, ее голос приглушен пальто Адоры.

Их разговор звучит как негромкий гул на заднем плане, пока я осматриваю вход в квартиру, не выпуская Адору из поля зрения.

— Не говори так. Это неправда, — говорит Адора, наморщив лоб:

— Ты не виновата, что заболела.

Горький смешок застревает у меня в горле, и я чуть не закатываю глаза от утомительного, нескончаемого потока извинений.

— Мы должны были просто вызвать чертову полицию! — резко говорит соседка Адоры, женщина явно потрясена, в то время как высокий, худощавый мужчина прижимает ее к себе.

Сопутствующий ущерб был непреднамеренным, но необходимым; с соседями все будет в порядке. Адора и ее сестра обмениваются мимолетными взглядами, не желая привлекать внимание к своим делам. Адора решительно качает головой, ее губы решительно поджаты.

— Нет, — твердым голосом говорит Адора, — сейчас это не вариант. Пожалуйста, пока не привлекайте полицию.

Алисия соглашается, энергично кивая.

— Да, — говорит другой сосед Адоры, мужчина, переминаясь с ноги на ногу и смущенно глядя в небо, словно пытаясь придумать способ не выдать себя.

— К тому же, мы только что выкурили косяк, так что...

— Но что же нам теперь делать?

Брови Адоры сходятся на переносице, и она глубоко вздыхает.

Она с беспокойством оглядывает окрестности, прежде чем, наконец, встретиться со мной взглядом.

Она говорит шепотом, как будто не хочет нарушать тишину ночи:

— Авиэль... что нам делать?

Я делаю короткую паузу и оцениваю ситуацию.

Наконец, я оглядываю их всех с суровым выражением лица.

— Адора, Алесия, вам обеим нужно пожить у меня несколько дней, — строго говорю я. — Никто не посмеет угрожать вам в моем доме. Я попрошу своего помощника прислать пару человек из службы безопасности. Они будут следить за порядком, и, если он вернется снова, нам придется взять дело в свои руки. Они смогут разобраться с этим без вмешательства полиции и сохранить полную конфиденциальность.

Словно бросая вызов, я смотрю в глаза каждой из них: Алесии, соседям Адоры, самой Адоре — и не слышу возражений в ответ.

Через некоторое время они все кивают мне, соглашаясь с моим решением, как будто у них есть другой выбор.

На лице Адоры появляется выражение сладостного облегчения. Ее глаза встречаются с моими, и, не говоря ни слова, она протягивает ко мне руку. Я делаю шаг вперед и обхватываю ее руками, а она крепко цепляется за меня, как за спасательный круг, положив голову мне на грудь в знак облегчения и неосознанного доверия ко мне. Тепло ее тела проникает в меня, и я наполняюсь чистым ощущением, которого никогда раньше не испытывал и даже не могу объяснить. Но даже этот восторг меркнет по сравнению с ощущением, что Адора рядом. На мгновение, все, что существует, — это она.

Я делаю глубокий вдох и вдыхаю сладкий аромат волос Адоры, и чувствую, как в моих объятиях она начинает расслабляться — совсем чуть–чуть. Алесия делает неуверенный шаг к нам, и только тогда я отстраняюсь от Адоры, словно просыпаясь.

— Спасибо, — шепчет Алесия, и если бы я был хоть немного человеком, то, возможно, почувствовал бы укол вины.

Но я только рад, что мой план сработал, и мне даже не пришлось много делать. Пока Адоры и Алесии не будет, соседи будут следить за любой подозрительной активностью в квартирах, моя охрана будет наблюдать снаружи — хотя в этом нет необходимости, — а сестры пойдут со мной.

Все, чего я хочу, — это Адора, но Алесия — небольшая преграда к ней.

Я стою перед парой соседей, и на моем лице появляется гримаса, когда я говорю:

— Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.

Это еще мягко сказано.

Я сгораю от желания схватить Адору, силой усадить ее в свою машину и уехать, — но правила приличия требуют, чтобы я остался.

– Да, — очкарик по имени Тайо делает шаг вперед, чтобы пожать мне руку, его очки похожи на два узких окошка в его душу. — Нам придется представиться должным образом после того, как все это закончится.

Женщина, Хелен, следует его примеру.

— Это приятно... — внезапно она обрывает себя на полуслове и еще некоторое время смотрит на меня остекленевшими, покрасневшими глазами, словно ощущая что–то, что не может выразить словами, и если у нее и есть какое–то привилегированное представление о моей истинной натуре, то это не имеет значения.

Она молчит несколько мгновений, прежде чем, наконец, сказать:

— Боже, мне не следовало сегодня курить, — она качает головой, прежде чем благодарно улыбнуться мне, — Спасибо, что заботишься о наших девочках, Авиэль.

— Это то, что сделал бы любой на моем месте, — спокойно отвечаю я, опустив голову.

Но это неправда, я хотел Адору с того момента, как увидел ее, и это был единственный шанс заполучить ее. Я заранее звоню своему помощнику Джерри, чтобы он приготовил гостевую комнату для Алесии, и Адора не возражает против того, чтобы присоединиться ко мне в моих покоях. Полагаю, это шах и мат, а моя милая Адора ни о чем не догадывается.

Авиэль

Солнечные лучи проникают сквозь окна моей спальни, придавая им золотистый оттенок, когда я наблюдаю, как Джонс уводит Алесию, чтобы отвезти ее на прием к врачу. Я оставляю Адору томиться в моем кабинете, ища работу на своем ноутбуке в поисках возможности занять ноги. Я почти ощущаю горечь на языке, когда размышляю о необходимости снова разрушить ее хрупкие мечты.

Такая настойчивая женщина. Я не могу не поддаться искушению сыграть роль ее доблестного рыцаря и избавить ее от боли.