Чтение онлайн

Движение Ребиса казались плавными, но неумолимыми в своей эффективности. Новый удар — и грайдиец отлетел, уже умирая: рассечено горло и грудь. Парень опустил меч, и тот свистнул, словно сжигал воздух.

— Вы живы? — прошептал он, опускаясь рядом с Ветой. Глаза полны боли. Лоб в поту. Но меч в руке не дрогнул.

— Ребис… — Вета хрипела, глядя на него снизу вверх. — Ты…

С трудом поднявшись, Зана подошла ближе, в глазах и шок, и облегчение, и злоба.

— Тебе не кажется, что ты охрененно долго выбирался?

Он усмехнулся. Почти по-человечески.

— Снизу было хуже. Но… я услышал вас. И брата, — Ребис посмотрел на Загрейна, который как раз покончил со своим противником и шёл к ним. Шаг казался почти нормальным, но смертельную усталость выдавал ритм — не шагов, а пауз между ними, будто каждый раз Загрейн спрашивал себя: «А стоит ли идти дальше?»

В ответ на слова Ребиса — лишь тишина. Из дыры в земле начал вылетать немного увеличившийся в количестве рой. Насекомые успели пожрать трупы внизу — пусть не до конца, но сверху мяса было куда больше. Загрейн посчитал, что правильнее сейчас будет сосредоточиться на максимально быстром поглощении ресурсов для восстановления хотя бы крох сил.

— Ребис, — их лидер встал напротив брата и чему-то слабо ухмыльнулся. — Как ты ещё живёшь с такими ранами?

— Меч, — коротко ответил Реб, потом его ноги подкосились. — Это меч бога…

Словно осознав, что его миссия выполнена и более не нужно держаться за этот мир, парень пошатнулся, упав на колени. Никто не поймал его, поскольку остальные и сами чудом справлялись с необходимостью поддерживать тело в вертикальном положении.

В этом мраке, среди трупов, крови, боли и зловония, они наконец — впервые за всё это время — не слышали ничего, кроме копошения насекомых. И этот звук показался им таким умиротворяющим и спокойным, что улыбки невольно появились на лицах.

— Почему мне кажется, Заг, что ты специально таким хитрым способом избавился от конкурентов? — Слова Заны были полны лукавого цинизма, который ещё пару дней назад вызвал бы у меня чувство непонимания и даже гадливости.

— Лучше молчи, — сухо, как пустынное солнце, ответил я. — Не факт, что алхимия в сумках грайдийцев действительно была лечебной.

— Так там было написано, — пожала она плечами, посмотрев на плечо, которое выглядело гораздо лучше, чем час назад. — Если что-то выглядит как целебное снадобье, подписано как целебное снадобье и аккуратно завёрнутым лежало в сумке главаря отряда воинов, то очевидно, что это и было целебное снадобье.

— В логике не откажешь, — хмыкнул я.

Мы отдыхали возле выхода из шахты — там, где заканчивалась битва и начиналось нечто большее. Позади остались тьма, кровь и обиды, которые когда-то разъедали нас изнутри. Теперь всё это казалось таким маленьким — словно детская ссора из-за игрушки, забытой в песочнице.

Тогда, в тот миг, когда мы просто стояли и дышали, я посмотрел на Вету, на её перепачканное сажей разбитое лицо, на котором уже наливался огромный синяк, на глаза, в которых больше не было страха. На Зану, которая, стиснув зубы, держала нож — словно даже сейчас готовая убивать.

И рассмеялся.

Смеялся так, будто впервые за всю жизнь.

— Мы идиоты, — прохрипел я в тот момент. Голос звучал грубо, по-новому — без привычной за последнее время колючей стены. — Стоило умереть, чтобы понять…

Вета не дала договорить. Она, шатаясь и дрожа, как новорождённый оленёнок, подошла ко мне, такая грязная, в крови, пыли и какой-то странной слизи, и прижалась — нежно, но так крепко, будто боялась, что меня унесёт ветром.

Не нужно было лишних слов.

Зана присоединилась к нам через несколько ударов сердца. Тяжело подошла, с трудом. Но сама, без помощи и просьб. Она молча взяла нас за руки — одну мою, другую Веты — и сжала так, что хрустнули кости. Полнейшая тишина. Только тепло рук, только незримое «я здесь», только невысказанное «больше никогда не отпущу».

Да, именно тогда возникло понимание. Мир — это не золото, не слава, не месть.

Мир — это вот это.

Такое ли чувство африды зовут «семьёй»? Зарождение боевого братства, когда товарищ рядом — это не просто соратник или друг, а часть тебя самого?

Я смотрел на девушек, ощущая, что они в каком-то роде стали моей кровью, а я — их дыханием.

Наконец-то всё стало понятно и очевидно. И просто. Потому что всё по-настоящему важное на самом деле очень простое.

Это действие, несказанные слова, поток чувств и мыслей стал точкой примирения, которая привела к тому, что мы сидели здесь, вдыхая удушающий жар солнца будто бы в первый раз. Небо лизало ещё не зажившие раны, ветер пел в волосах, а где-то далеко кричали стервятники, но нам было всё равно.

Мы с Заной развалились на земле, Вета осматривала мёртвое тело Ребиса, которое мы вытащили с собой. Зачем? Сложный вопрос… Нет, вру, не сложный. Изначально хотели его похоронить, как и Кероба, но потом что я, что Вета ощутили… м-м… неправильность, исходящую от меча.

Не может ведь оружие обладать… Аурой?

А это обладало. Оно создавало ощущение хищной кобры, расправившей капюшон и готовой вцепиться в любого, кто попытается им завладеть.

Когда после отдыха я напитал тело Аурой Защиты и попробовал вытащить клинок из руки Ребиса, то не смог разжать его пальцы. Казалось, меч опутал их своей силой, защищая и сохраняя. Чего уж, он окутал собой всё тело моего брата!

Тогда мы, не обсуждая и не оговаривая ситуации, вынесли труп Ребиса из шахты и разместили под ярким светом солнца. Найденная алхимия позволила девушкам прийти в себя, я же, когда немного восстановил сил, применил привычный трюк обращения в рой и воссоздания собственного тела, мгновенно исцеляясь и очищаясь.

Ох, с какой же завистью девчонки смотрели на меня тогда!

А ещё, кажется, тема того, что я Прoклятый и «всех подставил», как-то… пропала. Сама собой. Словно бой на грани, когда каждый шаг казался последним, а смерть действительно дышала в спину, позволил ощутить истинные чувства друг друга и сблизил нас до уровня, невозможного для слов. Словно он показал истинное нутро каждого из нас, демонстрируя реальное положение дел.

Всё, что было прежде, — глупость и шелуха. Все обиды, реальные и нет, остались за бортом истории. Мы жили заново, и реальным было только сейчас. Только это место, только мы.

Словно вернулись в те дни далёкого детства, когда жизнь казалась лёгкой, простой и безмятежной. Да, где-то царит смерть. Да, мы только что убили полтора десятка бешеных каннибалов. Да, мы еле-еле выжили и потеряли товарища. Уже второго. Но именно поэтому теперь у нас есть понимание, что мы — настоящие. Мы есть друг у друга.

Вопрос ценности перестроился, новые переменные заняли свои места, прежние переживания и тревоги были взвешены и найдены лёгкими.

Что может быть ценнее мига, когда понимаешь, что выиграл жизнь? Когда понимаешь, что можешь провести её с теми, кого ты любишь и кем любим в ответ? И самое приятное, что и девушки разделяли эти чувства. Пылали ими.

Вета вернулась и спокойно, тихо села мне под бок. Так, как делала раньше. Расслабленно, без страха и опасения. Зана улыбнулась, мирно и без какой-либо ревности. Какая ревность может быть в семье?