Сердце подонка
Шрифт:
– Женечка моя… – обнимает мама, отложив цветы на стиральную машину.
– Я его ненавижу, мам… И никогда не прощу…
– Это твоё право, малыш. Но послушай… Люди порой совершают ошибки, да? Сергей сказал, что он мучается… И что…
– Нет… – вытираю сопли и слёзы. – Нет, нет. Мне пофиг на его мучения. Пусть не старается! Ни через тебя, ни через своего папочку!
Выдыхаю и поправляю одежду, отпрянув от материнского плеча.
– Всё… Извини… Но это меня не касается…
– Хорошо, как скажешь, Жень… Я больше не лезу.
– Я тогда спать пойду, мам… Устала что-то сильно. Занималась, потом… Голова заболела…
– Хорошо, родная…
Мама со вздохом отпускает, а я…
Иду в комнату и ложусь в кровать, обнимая свою подушку. Все мысли отныне вертятся вокруг того, что он пытается оккупировать меня со всех сторон. Он же нарочно это делает. Даже через отца уже работает. Но фиг ему. Я всё сказала.
Нет чувствам. Нет любви. Нет отношениям…
Сердце отныне закрыто на замок… А твоё, Ник… Твоё я вырву из груди, если только подойдёшь ближе, чем на два метра… Подонок!
***
Утро… Я ненавижу утро с недавнего времени. Наверное, уже месяца два как. Потому что мне постоянно снится тот самый день… Начинается сон сладко. Даже очень… Я с ним… В обнимку. Чувствую безопасность и тепло.
А потом меня из этого сна жестоко вырывают, заставив ощутить себя брошенной и униженной. И это так больно…
Снова и снова чувствовать себя чужой игрушкой…
Стараюсь держать лицо. Мило крашусь, красиво одеваюсь… Должна выглядеть на все сто процентов. Должна притягивать взгляды и казаться счастливой. Хотя бы самой себе… И пофиг, что внутри огромная дыра.
Никто её не увидит. Никто не узнает, если я не буду открываться. А я больше и не буду. С меня достаточно подобного…
Завтракаем с мамой. Её смена сегодня с десяти. А мне к первой паре, но она зачем-то встала ни свет, ни заря, чтобы приготовить мне завтрак… И я понимаю, что она просто пытается быть хорошей мамой. Боится оставлять меня одну и переживает за меня… Даже если сама, возможно, уже давно мечтает вернуться к нему обратно…
– Как спалось?
– Ничего… Вроде бы. Сильные синяки?
– Нет никаких синяков…
– Ну, Слава Богу…
«Красавица, доброе утро. Подвезти на учёбу? Мне по пути», – приходит от Кирилла, и я отвечаю:
«Я не могу тобой пользоваться. Это слишком».
«Ты не пользуешься. Успокойся. Я сам тобой пользуюсь. Мне нравится твоё общество».
Улыбаюсь, вздыхая, и смотрю на время.
«Выйду через пятнадцать минут тогда».
«Окей, буду ждать», – приходит в ответ, и я смотрю на маму.
– Как думаешь… Если я буду общаться с Кириллом, это плохо? Он ведь хочет совсем другого…
– Не знаю, дорогая. Ты ведь обозначила ему свои намерения. А он тебе свои…
– Надо быть более настойчивой, да? Показать ему, что он тратит время на меня?
– Ну, показывать точно не стоит, – улыбается она. – А вот сказать – да. Просто есть такой типаж мужчин… Они не отступают. И любят сложности…
Интересно, Ник тоже подходит под этот самый типаж? Или же…
– Ладно, мам… Я пойду, – направляюсь в прихожую, быстро одеваюсь, в последний раз расчёсывая свои длинные волосы. С серым пальто и джинсами выгляжу очень симпатично.
Спускаюсь вниз и буквально сразу вижу его машину.
Ныряю внутрь, встретившись взглядами, и натыкаюсь на его улыбку.
– Доброе… Это тебе, – передаёт мне кофе.
– Спасибо, конечно. Но ты опять делаешь то, что я не просила…
– О таком не просят, Евгения. Учить тебя ещё и учить…
– Ага… Всё, Кир. Я опаздываю. Мне нужно приехать чуть раньше…
– Как скажешь, – улыбается и начинает везти меня до универа… Тут недалеко на самом деле. Всего пятнадцать минут через дворы.
Он останавливается возле ворот, и я моментально отстёгиваю ремень, чтобы убежать поскорее, но он тормозит меня за руку.
– Так что насчёт музея?
– Пока не знаю… Но ты понимаешь, что если я и пойду, то только как друг, да? Без всякого там…
– Понимаю, конечно, хоть и надеялся на поцелуй, – ржёт он, пока я фыркаю, пытаясь спрятать покрасневшее лицо. Случайно склоняю голову вбок и наблюдаю за тем, как взбесившийся Ник чапает в сторону его машины прямиком к нам…
Глава 6.
Никита Хорольский
Сука. У меня внутри всё немеет, когда вижу, как его ебучая машина подъезжает на парковку. Нутром чую, что она там… Я, блядь, в этом просто уверен. Если бы только можно было описать, как мне дерьмово сейчас, моё нытьё бы, наверное, на три страницы не уместилось. Я рисую образы, как они сосутся там… Как он сжимает в руке её талию… Как касается её груди.
И всё, блядь… Крышу сносит окончательно.
Тащусь в их сторону, мечтая выдернуть его из тачки и отхуярить у всех на глазах, но хомячок выбегает из неё раньше, чем я успеваю это сделать.
– Только попробуй! Вообще не подходи! – резко выпаливает и направляется в сторону универа, и я наблюдаю за тем, как дверь машины открывается.
– Проблемы какие-то, – показывается этот поц, вынуждая меня всего покрыться иголками.
– Ща будут, – уверенно заявляю я, но тут же слышу её вопли.
– Уходи, Ник! Тебя это вообще не касается! А ты уезжай, Кирилл! – наезжает она на нас обоих, заставляя меня кипеть.
– Я сам, блядь, решу, чё мне делать, – выдаю озлобленно, и она тут же возвращается обратно к нему, начав шептать что-то на ухо. От того, что я вижу, у меня нутро сжимается до размеров атома. Если поцелует… Я тогда…
– Уезжай, – слышу я, пока она хмурится.
Сука… Вот никогда себя таким беспомощным не уезжал.
Этот Кирилл, осматривая меня пренебрежительным взглядом, всё же садится в машину, но не уезжает, а стоит, пока она не начинает уходить, ну, а я, разумеется, иду за ней. Потому что должен, нет, обязан поговорить с ней.