Чтение онлайн

Никита включил ноутбук и сел за своё кресло, после с любопытством принялся изучать армянку, все ещё не до конца осознавая, как она оказалась у него дома, а непосредственно в его комнате. Она также с нескрываемым интересом изучала его пристанище и убежище от внешнего мира. Наконец-то и она посмотрела на него и, тут же отведя взгляд, вежливо сказала:

– Мило тут у тебя, – на это он ничего не ответил и отвернулся к монитору, а она глубоко вздохнув спросила:

– Ну что, давай приступим? Ты мне предложишь сесть?

Он медленно повернулся обратно и с коварной улыбкой кивнул в сторону кресла-мешка чёрного цвета, отлично подходящего к тёмным тонам его комнаты. Кресло стояло у огромной металлической кровати и его внушительный размер уже пугал, а судя по ее выражению лица, можно было определить, что ничего тяжелее двухтомника «Война и мир» она не держала. Но странности с ее стороны не переставали происходить и она, не проронив ни слова, уверенно пошла к креслу и принялась его поднимать. Парень не на шутку испугался, ему показалось, что она себе сейчас порвёт внутренние связки спины или, чего хуже, нанесёт вред позвоночнику. Он тут же вскочил, оттолкнув ее так резко, что она упала.

– Ты совсем чокнутая? – закричал на неё Никита.

– Ты же сам хотел полюбоваться на это, – с жаром и обидой произнесла она.

– Иди сядь на мое место, дура, – тихо сказал он.

Спустя какое-то время они сидели в абсолютно тягостной и давящей тишине, она оглушала и невозмутимо тянулась вечность. Он сидел в телефоне, стараясь делать вид, что ему нет никакого дела до неё, и помогать писать он не собирается. Парень согнул ногу в колене и положил ее на другую, изображая уверенность и самодостаточность. Она тоже молчала, что-то писала продолжительное время, останавливалась, смотрела в одну точку и далее продолжила писать. Время от времени она переводила на него выразительный и задумчивый взгляд, отчего ему приходилось замирать и напрягаться.

– Мне жаль Раскольникова, – произнесла она в задумчивости. Парень не понял и вопрошающе взглянул на неё.

– Чего?

– Мне кажется, Раскольников, несмотря на его мысли о том, чтобы испытать себя, все же не сделал бы этот шаг, если бы случайно не услышал разговор, – они смотрели друг на друга, но она явно была озадаченна героем романа, поэтому он просто передернул плечами, на что она многозначно вздохнула и пробежалась глазами по тексту.

– Что не говори, а Вера все же спасла его душу, Бог и раскаяние сделали его свободным.

– Его сделала свободным отбывание наказания за содеянное, не мели чушь, – раздражительно парировал он на ее догадки.

– Ошибаешься, даже на каторге он не смог простить себя и продолжал сокрушаться сердцем и поэтому он попросил Соню принести ему Евангелие, – спокойно убеждала она парня.

– Угу, он ни разу так и не открыл его, – она грустно опустила глаза и тихо добавила:

– Он обязательно сделал бы это, но это уже другая история, – ее размышления зацепили его и он спросил:

– Если он не хотел убивать, то зачем он сделал это?

Немного помолчав и при этом кусая губы, она притянула его внимание к своим губам. Они были очень ровно очерченные и безумно сочными, его воображение разыгралось, а мысли тут же спутались, но ее голос вернул его обратно. Ему пришлось тряхнуть головой и отвлечься от мужских фантазий.

– Любой грех и преступление берет начало из головы и раздумий, поэтому очень важно постоянно чистить свои мысли от грязи, но у него не было должной мотивации для этого, поэтому я и говорю, что подслушанный разговор и скверный характер старушки послужили неплохим поводом для этого. Звучит страшно, но он одним ударом убил двух зайцев.

– Каких?

– Проверить свою теорию о «тварь ли я дрожащая или власть имею», а второе – это избавить мир от плохого человека.

Парень задумался. Казалось бы, Раскольников, вроде, сделал хорошее дело, противозаконным средством, но сделал все для блага семьи и общества, отчего же он тогда так мучился, истязался и постоянно сокрушался? Из-за убийства ещё и Лизаветы? Только из-за неё он так терзал себя? Вряд ли совесть отпустит человека с чистой душой, ведь все это было ради проверки себя? Как далеко он может зайти, но не маниакальная зависимость убивать. Именно поэтому он не смог просто пережить эту ситуацию, а постоянно изводил себя и был полностью опустошён. Не смог забрать эту тайну в могилу, даже поведав все Соне, все равно не успокоился, сдался властям, а свободы души все не было. Неужели только Бог может отпустить грехи? Ведь не спроста убийце, который собственноручно сдался, отбывал справедливое наказание, не смог спастись от мук без Всевышнего.

– Эта книга о преступлении, но и о настоящей любви, способной любить не смотря ни на что, – неожиданно с глазами полной нежности произнесла она, смотря также и ему в глаза, – она многому учит. Одна из любимых цитат, которую я не давно выписала звучит так: «Бывают иные встречи, совершенно даже с незнакомыми нам людьми, которыми мы начинаем интересоваться с первого взгляда, как-то вдруг, внезапно, прежде чем скажем слово.»

То, как она это сказала и как смотрела на него, убило все желание противостоять ей, отталкивать и уничтожать. Руки, которые раньше сжимались в кулак при виде ее, словно навсегда разжались, а плечи расслабленно опустились, а душа была для неё на распашку. «Могут ли эти глаза лемура оказаться лукавыми или наигранными?» – настороженно думал он, вглядываясь ей в лицо в поиске зацепки на лицемерие и притворство, но тщетно.

Тут он вспомнил «Рыцаря в белых доспехах» из бара и разочарованно усмехнулся.

– Скажи это своему дружку-амбалу.

– Кому? Ты про кого?– не поняла о чем это он.

От удивления он приподнял свои брови:

– Не знаю, а у тебя их много?

– Прекрати,– жалостливо попросила она.

– Я серьёзно,– перестав улыбаться сказал он.

– Я тоже. Нет у меня никакого дружка, – с нотками грусти произнесла она, а он почувствовал внезапное и необъяснимое облегчение от ее слов, – Извини, я забылась. Ведь ты совсем не тот человек, которому стоит рассказывать о любви, – хмуро закончила она, собирая листки и принесенную с собой книгу в рюкзак.

– Ты ошибаешься! – решительно заявил он, – Я тоже кое-что знаю о любви, – Офелия прекратила собираться и с неприкрытым удивлением и интересом наблюдала за ним, как он что-то поспешно ищет в телефоне, – Нашёл, – повеселев, сказал он и посмотрел на неё, в предвкушении улыбаясь, – Слушаешь? Она молча кивнула.

Он хотел уже перевести взгляд на телефон, но не смог заставить себя оторваться. Он знал и не раз отмечал насколько она привлекательна, а ее таинственные глаза могли притянуть к себе любого, даже самого равнодушного и без различного. Именно по этой причине он избегал их постоянно, насколько это было возможно, замешкав секунду при встрече с ними, он уже попадал в их ловушку, которая мгновенно поглощала его без жалости и с особой жестокостью, при этом у их обладательницы был самый невинный и простодушный вид. Это качество обезоруживало его перед ней, чтобы наносить ей удары, приходилось делать не мало усилий над собой и каждый раз становиться пленником своей совести.

– Кхм,– кашлянул он придя в себя.

«Золотистый, горячий песок,

Ветер гневно взмывал его в высь

Странник блуждал, идти больше не смог,

В страхе шепча «не задохнись»!

Спасение ждать было не от кого,

Оазиса поблизости нет.

Любимая ждала героя нашего,

Вернуться к ней – вдруг стал его завет!

Поиск сокровищ мог его убить,

Желание богатства затуманил разум,

Арабское золото перестало манить,

«И пусть я умру» пришло ему на ум.