Чтение онлайн

– Подожди!

От его резкости, и испуга она замерла и осторожно посмотрела на него. Его тело касалось ее, прижимая к двери. Они одновременно посмотрели друг на друга, чувствуя тепло, нет, жар друг друга, весь мир, нет, вся вселенная замерла только для них двоих, дабы протянуть этот миг на целую жизнь. Его пальцы зашевелились на ее коже быстро вспотевши, а она прикрыла веки и старалась каждую секунду этого мгновения запечатлеть в памяти на всю жизнь.

– Куда ты опять собираешься, ты же два дня назад приехал из командировки! – в истерике кричала Татьяна Львовна где-то снаружи.

– На начинай, Тань, это срочно! – мягкий, но терпкий мужской голос отозвался в ответ. Никита отвёл взгляд, прислушиваясь к разговору, а все его тело дрожало от напряжения, выражение его лица обрело серьёзный, мужественный вид.

– Я тебе не верю, уходи и не возвращайся, понял?! – Офелия вздрогнула от неожиданного громкого хлопка соседней двери. Никита строго посмотрел на неё и сказал:

– Только попробуй сунуться! – пригрозил он и скрылся снаружи, быстро спускаясь по лестнице вслед за отцом. Офелия нервно мерила комнату шагами и выждав всего минуту решила ослушаться парня. Она осторожно открыла дверь спальни и подошла к большой мраморной лестнице с деревянными перилами.

– Признайся, это не командировка?! – очень громко и с дрожащим голосом говорил Никита, она была в шоке, никогда она не видела его в таком состоянии. Его лицо отражало боль, глубокую усталость и в груди у неё больно защемило.

– А что, по-твоему? Не неси ерунды, – отец стоял у входной двери и быстро куда-то собирался и одновременно заглядывал в дверцы комода. Никита выдержал недолгую паузу и, сжимая руки в кулаки, угрожающе, но тихо сказал:

– Ты едешь с женщиной! Я расскажу маме о твоих похождениях! – его отцу это высказывание явно не понравилось, он медленно повернулся к сыну, поднимая к нему глаза полные жестокости и злобы. В следующую секунду он бьет по его лицу с такой силой, что ей даже показалось, что Никита не устоит от этого удара. Она закрыла рот ладонями, чтобы не взвизгнуть от испуга.

– Закрой свой рот! Я тебя предупреждаю, только попробуй вмешаться в наши отношения, – пригрозив сыну уверенными жестами указательного пальца, он поднял с пола большую сумку и ушёл. Никита стоял там замерев. Она медленно спустилась по лестнице, уже не контролируя слезы, которые скатились из глаз, слезы страха, ужаса и боли за него. Она подошла к нему ещё ближе и тихо произнесла:

– Никита, – он вздрогнул и гневно посмотрел на неё.

– Я приказал тебе оставаться там! – зашипел он снова бесившись.

– Как ты? – она протянула ладонь к его лицу и от этого жеста в его глазах мелькнуло удивление, но он успел отшвырнуть ее руку.

– Уходи! – боль пронзила ее насквозь, чувствуя одновременно его страдания и свои, желая остаться с ним, быть рядом, касаться его, обнимать, лежать в ногах, лишь бы остаться и постараться утешить.

– Позволь побыть ещё, – он перебил ее вскрикнув.

– Что? Нафиг ты мне тут нужна? Убирайся я сказал, – она зажмурилась от его крика и принялась вытирать слезы. Он отвернулся от неё, впуская пальцы в волосы и поднимая голову вверх, точно взывая к Богу, – Хорошо, прости, – она собралась уходить, как вдруг на его крики пришла мама, с лестницы, с заплаканным и несчастным видом спросила:

– Ты уходишь?

– Да, мне нужно идти, пока метро не закрыли.

– Какое метро?! Никита, вызови ей такси, в такое время ты одна не вернёшься! – удивительно, даже в такой критический и тяжелый для неё момент она думала и переживала за других. Ее чистое искрящее сердце навсегда покорило Офелию и она искренне проникалась к этой женщине уважением и любовью.

Спустя некоторое время, Никите пришло сообщение, несмотря на неё, он положил одну руку в карман штанов и, не отрываясь от телефона, холодно произнёс:

– Машина подъехала, – и вышел на улицу, а она последовала за ним. Никита постучал в окно и, когда таксист опустил стекло, парень вручил ему деньги и наконец одарил ее безучастным взглядом: – Садись, – девушка открыла дверь, но он остановил ее, оперев ногой дверь. Она непонимающе посмотрела на него и он пояснил, холодно и чётко, как он умел:

– Если вякнешь хоть что-нибудь об увиденном в школе… Сама знаешь, что будет, – она мрачно усмехнулась.

– Ты совсем меня не знаешь.

Ещё целый день в разлуке с ним не давал ей покоя. Сделав с мамой традиционную уборку в доме, она закрылась в своей комнате, чтобы скрыть свое подозрительно взволнованное и замкнутое поведение, совсем не присущее ей. Уютно расположившись на подоконнике своей комнаты, она, как заворожённая, смотрела на небо, усыпанное звёздами. Поднялся сильный ветер, гоняя оставшуюся листву, которая покрывала весь двор. Опустевший двор напоминал ей вымершие города из фильмов ужасов и лишь листва придавала обстановке романтичности и драматизма. Порывы ветра медленно кружили рыжие, сухие листочки, имитируя парный танец и в голове заиграла мелодия Людовико Эйнауди под названием “In a tame lapse”. А после танца неожиданно быстро взмыл их все выше и раскидал по сторонам, куда-то далеко, без какой-либо надежды ещё свидеться.

Проигрывая эту мелодию, она прикрыла веки, позабыла о кружащих листьях и вспомнила все то, что ей довелось пережить вчера вечером. Она сознательно вторглась в его жизнь и увидела совсем не то, чего ожидала. Обеспеченная семья, в которой не было счастья. Несчастная женщина и измученные, потерянные дети этой семьи. Вот откуда такая жестокость у Никиты, он и правда никого не любит. Одну только мать любил, да и отца, наверное, тоже, но наверняка ему приходиться бороться с обидой в душе на него. По Никите было видно, что он многое стерпел от отца, возможно отец и не был строг с ним, но мог оказать тяжёлое моральное давление. Все это были её догадки и предположения, а как обстоит дело на самом деле, она не могла знать. Они целый час провели вместе и за все это время он уделил ей от силы минут пятнадцать, как же это было ничтожно мало для неё. А то, как они попрощались и вовсе беспокоило девушку. Неужели снова парень будет игнорировать её или угрожать?

– Лий-ка, выходи давай! – крикнул ей Артур.

Девушка слезла с подоконника и поспешила на кухню, уже заранее зная, что вся семья там обсуждает что-то важное. В этот раз, она совсем не хотела знать, что обсуждает семейство, потому что ей тоже в последнее время грозило попасть на этот «семейный совет» в качестве обсуждаемого лица. Всё чаще мама делала замечания по поводу её рассеянности и невнимательности. Сколько чашек Офелия разбила за последний месяц не счесть. Даже отец, негодуя, молча покачивал головой, внимательно наблюдая за дочерью, но он никогда ничего не говорил. Очень часто они с отцом могли сидеть в одном помещении и Офелия не услышала, как он обращается к ней или просто зовёт её по имени.

– У тебя все хорошо, дочь? – с подозрением интересовался Гор в такие моменты.

В первую очередь, зайдя на кухню, она отметила улыбки на лицах членов семьи, что придало ей уверенности и сняло напряжение в теле – значит, случилось что-то хорошее. Широко улыбаясь, Офелия схватила со стола карамельку и подошла к плите ставить чайник.

– Ну, чего звали? – в предвкушении поинтересовалась девушка, скрестив руки на груди и,вытянув ноги, так и стояла рядом с чайником. Артур повернулся к ней. Кухня была очень маленькой, а девушка стояла прямо позади парня.