Чтение онлайн

Я возвращала его ему. А он тут же отводил глаза.

Отличный руководитель, по сути. Если не сказать, что близок к идеалу. Пусть и с другими, не со мной.

И совсем не умеет следить за собой. Его галстуки и сорочки не в тон им испытывали мое терпение. Достаточно организованный человек, но не в плане поддержания порядка и умении одеваться. Веселый, общительный, непосредственный, но такой ли он внутри? Склонна думать, что это лишь тщательно, до мелочей отрепетированная линия поведения. Маска, за которой прячется властность, стремление к полному контролю и вполне приземленные эгоистичные амбиции, заменяющие сердце и сантименты.

— … и Вадим такой: «Знаешь, Паш, это самое глупое предложение, которое мне когда-либо делали, но ты его преподнес просто с завидным умом». И все до слез хохотали. — Кира захихикала, прикрыв густо накрашенные глаза. Не дождавшись от меня какой-либо реплики на уже как-то слышанную мною офисную историю, сделала очередной глоток кофе и продолжила:

— В общем, для того, кто с нуля начинал, Вадя неплохо продвинулся. Начал сразу после выпуска с экономического. Открыл с однокурсником магазин канцтоваров. Тот, правда, скоро свою долю продал, женился и… — плавный жест рукой, непонятная гримаска на лице, мелькнула вспышкой белая эмаль на ногтях, — исчез с горизонта, короче.

Снова смешок. Кофе. Умолкла, с выжиданием посмотрела на меня.

Моя очередь что-то произнести.

Историю успеха Вадима Савельева я также уже слышала. Восемь лет постоянного движения вперед от крошечного магазина к сети магазинов. Затем, продав этот, он вложил деньги в бизнес, связанный с аудитом и бухгалтерскими услугами. Эту фирму он сумел не просто удержать на плаву, но и возродить после колоссальных растрат и воровства прежнего владельца. А теперь — вот уже практически четыре года — агентство найма и рекрутирования. И это не конец: оказалось, Вадим крайне заинтересован еще и в области предоставления рекламных услуг, открывает агентство в Петербурге… Пожалуй, для мужчины тридцати двух лет от роду это даже слишком большой разброс сил, интересов и умений, увенчавшийся, однако, успехом.

Он или неоправданно рисковый, или же феноменально удачливый. Или же редкостный случай — он шестым чувством знает, что, когда и как должен делать.

— Да, я слышала, — улыбнулась Кире, уточнила:

— Артем как-то рассказывал в подробностях.

В темных глазах моей собеседницы, наконец допившей кофе и поставившей чашку на столик, зажегся такой интерес, что я насторожилась, инстинктивно подалась в сторону. Вцепилась в жесткую обивку диванного подлокотника.

Вот оно. То, что ей нужно.

— А-а, Артемка Кожухов! Вы сдружились, я знаю, — Кира довольно улыбалась, пальцы запорхали по черному шелку волос. — Он такой лопух, скажи?

Закатила глаза. Не прекращала приторно улыбаться мне, с неослабевающим вниманием глядя на меня. Я тоже не отступала, сохраняя непроницаемое выражение лица, и за этим экзальтированным блеском охоты в ее взгляде искала человека.

Для чего? Что заставляет ее к каждому пришпиливать ярлык, а затем разносить по агентству вести о том, насколько тот или иной отработал полученное звание, сделав то-то и то-то?

— Хороший и отзывчивый парень, — я скопировала ее улыбку, подавляя поднимающуюся желчь неприязни.

Нужно как можно меньше с ней пересекаться. И прервать беседу. Не понимала и никогда не пойму таких людей.

Отвернувшись к окну и бросив последний взгляд на неугомонный снегопад, выбеливающий подступающие сумерки, я пошевелилась и встала.

— Ага, хороший рохля. Качественной выделки. — Кира презрительно хихикнула, следом за мной забрала свою чашку со столика, поднялась с дивана. — Подожди, пойдем вместе вымоем. Ты в курсе, что у него до сих пор нет девушки и он с мамой живет?

Гнусавый голос Киры, следовавшей за мной в туалетную комнату, отражался от стен узкого коридора, которым мы шли, и ударял в барабанные перепонки. От нее, от этих слов, покидающих ее жирно накрашенный рот, от мелочных мыслей и суждений я испытывала дискомфорт.

Резко дернув кран, я открыла воду, выдохнула, прекратила кусать губу изнутри и сосредоточилась на том, чтобы как можно быстрее и тщательнее помыть свою чашку, ложку и блюдце. Кира встала рядом, соприкоснувшись со мной локтями, и я отодвинулась. Делая вид, что целиком занята разглядыванием в зеркале нюансов своего макияжа, она продолжила:

— Артем вообще не вариант. По идее, у нас тут все варианты женаты. Есть только два холостых, пока держатся, — деланный смешок. — Ну, первый ты уже опробовала…

С режущим слух звоном ложка выпала из моих дрогнувших пальцев в раковину.

— А второй, — Кира не обратила внимания, кончиком мизинца растушевывая тени, — это Вадим. Мне достоверно известно, что, с тех пор как он в марте прошлого года разбежался со своей… Как там ее?… Соней, вроде бы. Собственно, они всегда больше друзьями казались, чем парой. Короче, с этих пор у него нет никого. А жених он завидный, м?

Я не смотрела на нее, краем глаза улавливая, что она погружена в разглаживание одной своей черной брови, затем другой. Фарс. Но чувствовала, с каким острым вниманием, едва сдерживаемым и все возрастающим возбуждением Кира отслеживает мою реакцию на ее слова. Особенно на последнюю фразу. В следующую секунду наши взгляды пересеклись в зеркале, в ее — вызывающая насмешка.

Удушающая ситуация. Скользнул по позвоночнику холод, будто за ворот блузки высыпали мелкие колкие льдинки. Закипало возмущение — зеркало отчетливо отразило пунцовые пятна на моих щеках.

Нет. В эту мерзость я не полезу. Она вольна развлекать себя любыми домыслами, я не прибавлю ей новых.

— Возможно, — мой голос прозвучал слишком отрывисто, поэтому я апатично пожала плечами, пыталась сделать свои движения плавными. Шагнула в сторону, освободив ей место возле раковины.

Запрокинув голову, Кира рассмеялась.

— Хочешь сказать, что тебе неинтересно? Да брось! — ее манерный тягучий голос отдавался от стен, окружая, давил и словно пульсировал в такт моей зарождающейся головной боли. — Вот ты точно ему интересна. Он с тебя глаз не спускает, я сама свидетель. Каждое слово ловит и каждое движение. Видимо, семейная какая-то тяга у них. Такая семейная…

— Видимо, — я метнула в урну влажный ком смятого бумажного полотенца, которым промакнула чашку и вытерла руки. — Побегу дальше. Было приятно с тобой поговорить. Я ценю людей с богатым воображением.

— О! — она театрально взмахнула рукой. — Ну тогда обязательно повторим.

Ее смех, азарт в глазах — и новый пик терзающей меня потребности отмыться. Растворить в воде грязь ее мнения, свое недовольство собой, человеческим несовершенством. Успокоиться, сконцентрироваться, слушая гул водного напора в трубах, грохот и шум струй.