Чтение онлайн

Столько еще необходимо отработать. Еще больше приложить усилий, больше узнать… Хватит ли мне месяца?

Уволиться? Вернуться в Менделеевск? Равносильно побегу. Не решение проблемы. Не вынесение уроков. Обыкновенные малодушие и трусость. Плохо уже то, что я даже на секунду задумалась об этом.

Пока пребывала в лихорадке влюбленности, пока стремилась избавиться от нее, перекрывала ей кислород, пряталась от ненужных и неправильных эмоций в панцире работы, даже не думала, что все закончится так… — полнейшей тьмой.

— …Так что скажешь, Ариш?

Голос Кожухова прозвучал прямо над ухом. Я резко подняла голову, посмотрела в добродушное скуластое лицо своего коллеги, стоявшего, как оказалось, рядом с моим креслом.

— Прости, отвлеклась. На что сказать?

В глазах Артема заблестело сочувствие.

— Видимо, дело совсем дрянь… Ариш, бросай здесь все, доделать сможешь завтра. Я уже еду, могу тебя подождать и подбросить до метро. А хочешь, сходим перекусить сначала?

Растерявшись, я пробежала взглядом по его застегнутой темно-серой куртке. Из-под воротника выглядывала яркая зеленая клетка шарфа. Мял черную шапку в кулаке.

Он тоже видит меня такой? Вертихвостка. Хорошая фигура. Большие глаза. Девушка, способная успокоиться от мужского комплимента и внимания… Скорее всего, да.

— М-м… Знаешь, не хочу оставлять до завтра. Езжай. Спасибо огромное за твое предложение.

Я подкрепила свои слова маленькой улыбкой благодарности, вернулась к заполнению таблицы. Переступив с ноги на ногу, Кожухов робко пробурчал:

— Ну ладно тогда. Пока, — и ушел.

Я включила лампу, потому что строчки стали расползаться в сгущающейся тьме. Общий свет включать не стала — чувствовала, что совсем ослабела. Да и не хотелось вставать. Не хотелось делать лишних движений. Хотелось слиться в одно с тишиной, которую своим бархатистым тоном нарушало урчание системного блока и мягкое щелканье клавиш, с загустевающей синевой, узкими прямоугольниками врезающейся в окна, контрастирующей с белыми вертикальными пластинами жалюзи. Хотелось определиться наконец, справлюсь ли я. Справлюсь ли с демонами своей ошибки, с зубами слухов и стальным капканом ограничения во времени?

Изначально не следовало оставаться работать там, где начальник активно проявляет к тебе интерес и не менее активно добивается ответного. И не в том даже проблема, что он обманщик… И не в том, что пошли разговоры. Проблема в том, что двусмысленное положение неизбежно. Срывал ли Вадим на мне злость, был ли жестоко честен со мной — все его слова, его точка зрения правомерны и справедливы.

Это очень больно.

Глаза застлала пелена, поэтому я прекратила печатать, судорожно вдохнула, пытаясь справиться с тяжестью, сдавившей грудь, уперлась локтями в выдвинутый лоток с клавиатурой, спрятала в ладонях лицо.

В какой момент обычный будний день превратился в сумятицу, хаос из эмоций, сказанных и прожигающих мозг слов, уколов боли и бега по лабиринту решений?

Через минуту убрав от лица повлажневшие ладони, проглотив сухой репейник комка, навязчиво застрявший в горле, я потянулась к лежащему у монитора сотовому, выбрала из списка один-единственный возможный сейчас номер.

— Эй, привет! Чего молчишь? — голос Люси звучал хрипло и тихо.

— Привет, — выдавила я. — Ты спала, что ли?

— Угу. У тебя что стряслось?

— Да ничего. — Я поправила лезущие в лицо волосы, сделала глубокий вздох. — Сделала себе перерыв, решила с тобой поболтать. С чего ты вдруг решила поспать под вечер?

— Арин, не дури, — в голосе сестры зазвучали твердые напористые нотки. — Не пудри мне мозги. Твой козел Дима пришел на тренинг, и вы снова говорили? Так?

Я облизала губы, покатила по столу ручку, оставленную мною с утра, не убранную в органайзер.

— Нет, конечно, не придумывай. Так куда вы с Русланом ходили вчера?

— Арин. — В трубке прошуршал долгий выдох сестры. — Я тебя с рождения знаю. Ты никогда не звонишь мне с девчачьими разговорами ни о чем. Что у тебя случилось?

Пустяки, по сути. Пережила сложный тренинг, получила пару критических замечаний, еще раз пересмотрела свои поступки, подойдя к ним уже с иным мерилом, и, похоже, потеряла самоуважение. Что самое ужасное…

— Да ничего страшного, Люсь. Просто не знаю, что делать, растерялась чуть-чуть.

Ребра ручки ощутимо врезались в ладонь, пока я катала ее от лотка с файлами до органайзера и обратно. Кусала губы и старалась сосредоточиться лишь на сделанных вдохах и выдохах, глаза выжигали подступающие слезы.

— Рассказывай, — безапелляционно отрезала Люся. — Давай вместе разбираться.

— Просто выдался тяжелый день, — я мерно цедила слова. — На тренинг пришел мой начальник. Вадим Савельев.

— Старший брат? Он вернулся? Ох, ни черта себе…

— Вернулся.

— Он в курсе, да?

— Конечно.

Растерев лоб, начинающий пульсировать мигренью, я дотянулась до органайзера, вернула в него ручку. У входа в офис послышался шорох. Вернулся Кожухов? Что-то забыл? Я на секунду обернулась, вгляделась в темный проем — видимо, в приемной, соседствующей с помещением для менеджеров, света не зажигали — никого.

— Что он сказал тебе? — голос сестры прозвучал достаточно жестко. — Уволил?

На экране моего вдруг погасшего монитора замелькала надпись, то плавно ползла вниз, то поднималась вверх. Магически гипнотизирующие буквы, цветные квадратики.

— Сказал правду. Нет, не уволил. У меня еще месяц испы…

— Какую правду он тебе сказал? — Людмила раздраженно и нетерпеливо оборвала меня на полуслове.

Подавив вздох, я заставила себя откинуться на спинку кресла, обвела взглядом пустой офис, уже практически уплывший в насыщенно-синий мрак зимнего вечера: ваза с искусственным сухостоем в углу, столы, черные торцы мониторов, заборчики папок с файлами, органайзеры, ощетинившиеся пиками ручек и карандашей. Все казалось причудливо незнакомым, наощупь узнаваемым памятью, но уже потерявшим свою суть.

— Ну? Ты молчишь потому, что не можешь придумать, как и его выгородить, или почему, а?

Поддевая уголок ногтем, я затеребила край листа со списком промоутеров и карандашными росчерками их оценок. Ощутила пощипывающий влажный след, протянувшийся от уголка глаза до щеки, жестко уничтожила его ладонью, ровно ответила:

— Сказал, что я пока как профессионал не состоялась, но как привлекательная особа — более чем.

Люся прошипела:

— Вот урод моральный.

— Люсь, — голос дрогнул, я сделала паузу. — Он совершенно прав.

— А если прав, то я балерина! Чушь полная! Ты это сама знаешь. — Сестра распалялась с каждым словом, но весь поток ее раздражения словно шел мимо меня. Я слушала знакомый голос, хрипловатый, сбивчивый, но не вникала в суть произносимого. Рассматривала ныряющие линии букв, залитые ярким цветом квадратики на экране передо мной и… все больше погружалась во всеохватный сумрак апатии.

Просто устала. Выматывающий, тягостный, насыщенный информацией день. Колоссальные усилия сдержать эмоции, колоссальное давление их изнутри. Жжет глаза, в сердце сосет пустота.