Чтение онлайн

– Ну, - неохотно ответил Томас, но с другой стороны, как он мог промолчать, если его спросила Тильда? Никак не мог.

Елизавете это было ясно, как день. Томас, вернее, его реакции были прозрачны сейчас, словно стекло, и Елизавета могла читать их, как слова в раскрытой книге.

– Ну, - сказал Томас.
– В Липовой гостиной висит картина Неизвестного из Браганцы "Исцеление немоты". Там лекарь закручивает голову, "охваченного бесовством" веревкой... Знаете, веревочная петля и палка? Вот так. Мне всегда казалось, что это сцена связана с деятельностью Святой Инквизиции, но на полотне - с обратной стороны - есть надпись. Подписи художника нет, а название... Но я думаю, что это ерунда: черный юмор герцога...

– Может быть, - согласился Людо.
– Но попробовать все же стоит. Ведь если мы пойдем, то лучше, чтобы все могли "говорить" с Тригеридом...

– А мы пойдем?
– спросила Тильда.

– Было бы грустно, не узнать в чем там дело, - улыбнулась в ответ Елизавета, вполне оценившая галантную манеру Людо.
– И если уж мы заговорили о тебе, моя радость, - сказала она, обнимая Тильду и поворачивая ее к себе.
– Почему Тригерид назвал тебя принцессой?

– Он неправильно перевел!
– сразу же ощетинилась Тилли и шумно засопела носом.
– Он имел в виду, фюрстина...

– То есть, княжна...
– широко открыла глаза Елизавета.

– Я сирота, - пожала плечами Тильда.
– Значит, все-таки княгиня.

– А княжество?
– спросил тогда Людо.
– Как называется твое княжество, фюрстина?

– Галич-Мерь, - не без вызова в высоком надтреснутом голосе ответила Тильда, и в комнате повисла тишина.

Мрачную историю этого княжества изучали даже в школах...

4.

Несмотря на поздний ужин, завтрак подали в восемь. Подали бы и раньше, но накануне генерал распорядился, чтобы в Рождество детям дали выспаться. До семи.

Елизавету разбудила горничная. За окнами было темно: небо - плотная завеса мрачных туч - опустилось едва ли не на кроны деревьев. Но ветер утих, и прекратился снегопад. "Интуиция", впрочем, подсказывала, что снег скоро пойдет опять, а к вечеру, как и предсказывал генерал, разыграется настоящая буря.

"Ох-хо-хо!" - подумала Елизавета, направляясь в душ.

Спать хотелось невероятно, да и голова побаливала. Вина накануне выпили сверх всякой меры, и разговоры затянулись почти до трех часов ночи. Следовало, однако, предположить, что, не случись в полночь явления герцога Тригерида, сейчас Елизавета была бы уже женщиной и, скорее всего, тоже смертельно хотела бы спать. Но ей казалось, что бороться с недосыпанием во втором случае было бы куда проще и приятнее.

– Погода испортилась, - бодрым голосом сообщил генерал, когда все собрались за столом и принялись за яйца, ветчину, горячие булочки, холодное масло и ароматный малиновый джем.
– Но, думаю, можно съездить верхом в город, там должно быть теперь весело ...
– Он отхлебнул кофе из большой фарфоровой чашки и с интересом - сквозь наполнившийся вдруг алмазным сиянием монокль - посмотрел на блюдо с сырами.
– Да, пожалуй...
– Он отрезал кусок желтого, почти оранжевого сыра, поддел на вилку, обнюхал и с удовлетворенным видом опустил на тарелку.
– Можно, разумеется, и на лыжах, но я бы не рекомендовал... Погода не благоприятствует...

Елизавета посмотрела на генерала, скользнула "робким" взглядом по Грете и Беате - те были невозмутимы и, кажется, вполне довольны жизнью, - и взялась за яйцо "в мешочек". Сейчас, после душа и прочих "утренних забот", она чувствовала себя гораздо лучше и даже начала испытывать легкое чувство голода. Впрочем, известное дело молодость, как изволила выразиться однажды старая баронесса: аппетит, притом настоящий, а не "где-то так", тотчас обнаружился, стоило ей начать, есть. Два яйца, ломоть ветчины, сыры в ассортименте и белые булки с джемом и медом ушли под кофе со сливками нечувствительно, словно детский сон.

– У вас счастливая натура, сударыня, - покончив с завтраком, генерал перешел к коньяку и теперь раскуривал сигару.
– Меня наши боги тоже не обидели, имея в виду, обмен веществ, но приходится осторожничать. Вы когда-нибудь слышали про холестерин? Нет? Счастливое дитя!
– он пыхнул сигарой, заставив ее кончик вспыхнуть оранжевым и желтым, и окутался сизым дымом с запахом степного пожара.

– Как страшно жить, - без тени улыбки констатировала Грета.

– А давайте, съездим на Волчий холм!
– неожиданно предложила Беата.
– Там, небось, опять будут ловить вервольфов!

– Оборотней?
– тут же заинтересовалась Тильда.

– Понарошку, - охладила ее пыл Беата.
– Это всего лишь народный обряд. Жгут костры, поют страшные песни и "ловят" волка-оборотня в чащобе у подножия скалы.

– Ну, не скажите, госпожа ротмистр, - ухмыльнулся в усы генерал.
– Холм оттого и зовется волчьим, что с него волки на луну ночью воют, а последнего оборотня, как рассказывал мне покойный батюшка, поймали всего восемьдесят лет назад. Чащобы же те, да будет известно некоторым недостаточно образованным гражданам королевства, тянутся через всю Швабию до земель франков и угров, и еще древние римляне полагали алеманов народом склонным к колдовству и темным искусствам.

– Днем вервольфы не охотятся, - припомнила Елизавета.

– Оборотни и вовсе не охотятся, - бросила, как бы невзначай, Грета.
– Они убивают.

***

Конюшням замка Энтберг могли позавидовать любые две другие. На выбор и вместе. Они были великолепно устроены, но главное - населены невероятной красоты и стати животными. Генерал, как выяснилось, являлся знатоком и ценителем лошадей и держал небольшой, но преуспевающий конный завод.

– Боже!
– воскликнула Елизавета, не сдержав эмоций.
– Это же кнабсдруппер, ведь так? Я не ошибаюсь?

– Да, госпожа Кейн, - довольно улыбнулся в седые усы барон фон Байер.
– Это настоящий фламандский кнабструп, - и он ласково погладил пофыркивающую лошадь-далматинца по щеке.
– Однако мои конюшни славятся не этими редкими породами, а немецкими полукровными лошадьми. Впрочем, сударыня, если желаете, я могу приказать оседлать для вас именно Астарту. Какое седло предпочитаете, женское или обыкновенное?

– С моими-то юбками?
– И в самом деле, о каком мужском седле может идти речь, если на тебе гобеленовое платье-кафтан с подолом, подбитым мехом черно-бурой лисы, и две юбки - шерстяная и грогроновая , не говоря уже о прочем?

– Прошу прощения, сударыня, - в серых глазах генерала солнечные лучи пробили на мгновение туман, - не подумавши, брякнул, а зря! Значит, Астарта под дамским седлом!

– Благодарю вас, генерал!
– ответила Елизавета, медленно и со вкусом "переваривавшая" великолепное генеральское выражение.

"Не подумавши, брякнул, ну надо же!"

– Виктор, Альберт!
– между тем распоряжался барон.
– Вы меня крайне обяжете!

Но оба конюха - и Альберт, и Виктор - уже были в деле. Им, собственно, и не требовались ничьи распоряжения, они свое дело знали и так. Впрочем, Беата, Грета, Дамаль и Людо оседлывали лошадей сами. Наблюдали за чужой работой только генерал, и Елизавета с Клотильдой. Генерал отошел в сторону, разговаривая о чем-то с управляющим, и девушки оказались предоставлены самим себе.