Чтение онлайн

— Ты думаешь, я побоев боюсь? — выдавил я с тоской таращась по сторонам.

Мы вышли из квартиры Александровых и брели по улицам центра. Здесь город был роскошным. На меня вопросительно поглядывали великолепно одетые мужики, женщины едва цепляли равнодушными взглядами. Многие здоровались с Алёнкой. Я сжал челюсти до противного скрипа, стиснул свободную руку в кулак.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Как пережить отказ?!

Моя злобная интуиция хихикнула, объявив, что можно в любой момент можно увезти Алёнушку куда-нибудь на край света, там жениться на ней и забрать её себе. Присвоить навсегда!

Я тоскливо таращился на всех встречных парней и мужчин, поглядывающих с интересом на мою пушистую прелесть Алёнку, болтающую и сияющую радостной улыбкой, радующуюся, что увидит родителей, а мне хотелось сдохнуть на месте, потому что я видел, насколько любой из встречных был бы принят благосклоннее, чем я, бродяга и никто.

Дом, в который мы вошли, оказался удивительно уютным и красивым.

Я мысленно считал ступени, сравнивая себя с человеком, поднимающимся на эшафот.

« Один, два, три, четыре, пять», — до смерти было еще несколько широких ступеней.

Но на площадку второго этажа выскочила красивая и молодая женщина и отняла у меня Алёнушку. Она нежно обнимала и горячо целовала свою дочь, а я мечтал стать невидимкой.

— Папа огорчился. Зачем ты сбежала без нашего разешения? Мы бы подумали и отпустили тебя в замок, только благословили бы светло и дали бы камеристку тебе, неразумное дитя! — матушка Алёнушки, высказавшись звонко и горячо, при этом меня обдал поток нежности, снова принялась обнимать и целовать дочь.

А я невольно сделал несколько шагов в сторону, намереваясь по-быстрому свалить, пока никто меня не разглядел. Но я опоздал.

— А кто это? Боевой товарищ? — встала передо мной мама Алёнки.

— Я? Нет, я… — пролепетал я, с трудом подыскивая хоть какие-нибудь слова, которые я все и сразу забыл.

— Плохо ты сделала, девочка, — из дверей вышел отец Алёнушки, — наняла проводника, ушла одна в замок. Так дела не делаются.

Этот высокий, статный и очень красивый мужчина подхватил мою Алёнушку на руки и закружил на площадке.

— Ты наша единственная доченька, мы не можем тебя не простить, но пойми ты, надо поберечь себя ради стариков, — её отец поцеловал Алёнку в щеку и поставил на пол, — а это?

Его взгляд потеплел, и темные глаза стали светлее.

— Ты Велемир? Я слышал о тебе. Ты что? — он забавно присел и хлопнул себя по бедрам. — Свататься пришел?

— Я? Да! Я! Свататься! — случилось чудо, мне удалось отмереть и выдавить несколько слов за один раз.

— Заходи, парень, — отец Алёнки распахнул перед нами двери.

Их квартира была не такой роскошной, как отцовская, но казалась очень уютной. Я не очень четко видел, только отмечал очертания мебели, ковров на полу. Картины, вроде бы, тоже были.

— Чай пить будем или поедим? — спросила мама Алёнки.

— Сначала поговорим, — Алёнка заставила меня сесть в уютное кресло, то есть, наверное, уютное, я не понял.

— Мама, папа, я люблю его. Когда мы познакомились, я не знала, что он Александров, потом только поняла. А он только имя моё знал. Вот, — Алёнушка крепко сжала мою ладонь.

— Какая разница, кто мы? — ко мне вернулся дар речи, и я решил этим воспользоваться. — Мы любим друг друга, я прошу руки вашей дочери, граф.

Дальше сердце забарабанило, громче самого продвинутого барабанщика, в ушах зашумело, а голову сжало обручем боли.

Я переборол приступ паники и стал разглядывать графа, ведь он первым начал рассматривать меня в упор.

Высокий, статный, крепкий и красивый мужик лет тридцати семи, может больше. Темные густые волосы, а не серебристые, как у моей Алёнки, темные глаза, тоже не такие, как у дочери, смугловатая кожа и яркие пухлые губы точь-в-точь, как у Алёнки. Я перевел взгляд на маму моей любимой. У той были те самые серебристые волосы и прекрасные серые глаза.

— Тебя привела моя дочь. Олёнка — особенная девушка, не потому что она кровиночка наша родная, потому что полюбить не каждого смогла бы. Если бы не наследство, я бы сразу ответил тебе, парень. Но женитьба на Олёнке — третий пункт условий получения денег немалых. Мстислав никогда не говорил мне об этом, — граф задумчиво смотрел на нас.

— Я люблю его, всем сердцем, всей душой. Этого тебе мало? — Алёнушка судорожно вцепилась в мою ладонь.

— Верю, ты прямодушна и нежна, девочка, — горько улыбнулся граф, — а вот ему? Не знаю.

— Я верю. Врать с таким взглядом невозможно, — мама Алёнки подошла к графу и прижалась к нему, потом обняла, поцеловала в щеку и зашептала так тепло, по-домашнему, — примем Велемира в семью, его можно и названым сыном взять. Он же Александров: честь, совесть и доблесть Ордена. Неужели, ты этого не видишь?

— Пока не вижу, — покачал головой граф.

— Надо поесть, — выдохнула Алёнушка.

И столько безнадежности было в её словах, что моя интуиция снова пискнула, что мы зазнобу нашу увезем, во что бы то ни стало куда глаза глядят! И никто нас не догонит!

Есть я не мог. Поглотал чая, взял печенье, но нервы напряглись так, что пальцы раскрошили сдобную ракушку с приятным ванильным ароматом.

— Нам пора идти, мы в замок вечером уходим, — Алёнушка обняла отца и мать, прижалась к ним.

— Папа пойдет с вами, возьмите уж его, — взмолилась мама моей зазнобы.

— Мне пора навестить гарнизон, посмотреть, как там дела, еще одно дело есть, — ненатуральным тоном заверил нас граф.

— А у нас как раз две проблемы, — начал я, радуясь, что нашел нейтральную тему для разговора, — машина, которую сделали по заказу моего отца и крот в Белом замке. У вас больше опыта, вы нам поможете.

— Конечно, я вам во всем помогу, — заверил нас граф.

Он натянул такую же куртку, как у меня, прихватил набитый какими-то вещами рюкзак и, обняв жену, зашагал впереди нас.

— Береги Олёнку, сынок, — мама моей зазнобы обняла меня и быстро поцеловала.

Её горячие губы обожгли мою щеку.

— Не плачь, я скоро вернусь, — улыбнулся жене отец Алёнки.

И мы побрели во двор. Мне было неприятно, тяжело и страшно. Граф не отказывал, но и согласия не дал, наверняка, решив посмотреть, какой я в деле. Но всё и дело в том, что в бою я никакой.