Чтение онлайн

Тут же продавались географические карты, гравюры, картины. Имелись даже семена редкостных растений: альпийского льпа, суходольного американского риса, китайской конопли.

Лобачевский с интересом перебирал новые приобретения книжника. Это были старинные книги в кожаных переплетах. Некоторые сильно потерты, на одной даже видны следы огня...

"И книги имеют свою судьбу", - невольно вспомнилось юноше древнее изречение. Его внимание привлек один трактат на латинском языке, изданный в 1617 году в Амстердаме, и он долго не выпускал его из рук. "Об обращениях небесных сфер", - прочитал Николай на титульном листе книги, едва поверив своим глазам. Это было великое творение Коперника. Первое издание.

Заметив, с каким восторгом юноша рассматривает книгу, продавец тут же стал набивать ей цену:

– Правильно изволили сказать, редчайшее издание.

За него и десятки не жалко... Вам, студенту-любителю, так и быть, уступлю за трешницу...

Николай сунул в карман руку. Чудес не бывает: как и ожидал, нащупал там всего лишь несколько монет. Но Коперник...

– Отложите для меня, зайду после, - попросил он.

– Слушаюсь, - отозвался торговец и, отложив в сторону эту книгу, придвинул Лобачевскому следующую, на греческом языке.

– "Физика", - прочитал Николай, а ниже: - Аристотель.

С трепетом развернул он пожелтевшие страницы. Вдруг чья-то сильная рука легла на его плечо, и звонкий голос проговорил по-гречески:

– Вы давно интересуетесь Аристотелем?

Николай оглянулся. Рядом с ним стоял человек лет пятидесяти, с проницательными узкими глазами на скуластом лице.

– Будем знакомы: Броннер, он же Аристотель, - произнес он, улыбаясь, но, заметив, с каким удивлением рассматривает его юноша, спросил: Простите, на каком языке могу с вами объясняться?

– Можно и по-немецки, но я понял все, что вы сказали, герр Броннер, ответил Николай на греческом языке.

– Раз вы знаете столько языков, значит, не иначе, как вижу я перед собой студента Лобачевского!
– воскликнул по-немецки Броннер, протягивая руку.
– Вот неожиданность! Очень рад познакомиться. Только что профессор Бартельс говорил о вас... Что это за древняя книга, которую вы купили? спросил он, указывая на ветхий томик, отложенный продавцом.

– Трактат Коперника "Об обращениях небесных сфер", - ответил Николай. Но я пока еще не купил его.

– Почему?

Николай пожал плечами.

– Бедный студент?
– улыбнулся Броннер.
– Понимаю.

Но упустить вам такую книгу нельзя. Берите. Я уплачу.

Расплатившись, они вышли на улицу. Было холодно и сыро. Порывистый ветер с Волги трепал голые деревья, заставлял прохожих поеживаться. Тонкое форменное пальто Лобачевского не согревало. Решили поторапливаться.

– Вы сейчас не заняты?
– спросил Броннер.
– Проводите меня к университету.
– И, непринужденно взяв смущенного юношу под руку, профессор повел его по Воскресенской улице.

– Я знал вас уже по рассказам Корташевского и Бартельса. А тут еще такая встреча - с Аристотелем в руках...

Ваши поиски в геометрии, как мне говорили, оригинальны.

Я тоже в такие, как ваши, годы увлекался...

– Чем, господин профессор?
– нетерпеливо прервал Николай.

Броннер внимательно посмотрел на студента.

– Чем?.. Нет, я сначала расскажу вам о другом, чтобы вы могли понять меня... Пятьдесят лет назад в небольшом придунайском городе Гехштадте родился белобрысый мальчик. Отец его был рабочим и выделывал кирпич, за который получал гроши. Другим источником заработка была...

не удивляйтесь, его скрипка. Да, да, кирпич и скрипка.

Не странно ли, правда?

Лицо Броннера казалось теперь каким-то болезненным, голос его звучал не так звонко. Передохнув, он спросил:

– Мой молодой друг, я не заставляю ли слушать вас неинтересное?

– Что вы. герр профессор! Напротив, я рад, - заверил Николай.
– Со мной так не часто разговаривают, - неожиданно докончил он.

– Так, так, - протянул Броннер.
– А мне тоже не часто приходится рассказывать. Но раз вы пожелали выслушать историю мальчика до конца, так слушайте...

Мальчик был живой, сообразительный, очень любил читать. Но где взять книгу, когда в семье даже хлеба не хватало? И постригся он в монахи, получив право жить в отдельной келье и заниматься в богатой монастырской библиотеке. За последнее мальчик со всем готов мириться, даже с мышами, которых в келье было такое множество.

В библиотеке он усердно изучал математику, механику и физику, мечтая о летательной машине, о вечном двигателе.

Научные занятия оказались настолько успешными, что монастырские пастыри отправили его в католический университет города Эйхштадт. Он представил вступительный реферат "О том, как пробуждать в юноше любовь к самостоятельному мышлению"...

Неожиданно прервав свой рассказ, Броннер остановился у парадного подъезда величественного белого здания с антресолями, охраняемого часовым и каменными львами.

– Что это за дворец?

– Дом губернатора, - сказал Николай.
– А вон то, желтое, на целый квартал, мимо которого мы только что прошли, - духовная семинария...

– Ах так! Значит, есть где работать, если выгонят из университета! засмеялся профессор.

– Разве были вы священником?

– Н-да...
– неопределенно сказал Броннер.
– Давайте продолжим наш рассказ... Так вот, в начале 1782 года молодой монах, уже в Эйхштадте, серьезно продолжал заниматься математическими науками, особенно землемерием и астрономией. Мысль о бесконечности Вселенной, о неисчислимом множестве солнечных систем, подобных нашей и, может быть, населенных живыми существами, не давала ему покоя. Религиозные книги его больше не удовлетворяли. Он отрекся от монашеского, принятого им в детстве, обета и вступил в орден иллюминатов [Название ордена происходит от латинского слова "просвещение"], получив условное имя - Аристотель. Но в 1785 году правительство разогнало всех иллюминатов. Бывший монах бежал в Швейцарию, где всецело посвятил себя науке. Там он приобрел известность и после долгих лет скитания приехал наконец в Казань, в "окно Азии"... Вот и вся моя история, - добавил Броннер у входа в университет.

– Ваша?
– удивился Николай.

– Да, моя собственная, - кивнул профессор.
– Войдем?
– предложил он, взявшись за дверную бронзовую ручку.

– Благодарен вам, гедзр профессор, за доверие... Но я сейчас не могу...

– Понимаю... Заходите ко мне чаще. До свидания.

– До свидания!
– воскликнул Николай, почтительно отворив перед Броннером двери.

Встречи Лобачевского с Броннером стали частыми, а беседы их - более откровенными.

Они говорили о науке, о просвещении в России, гнусном крепостном праве.

Бунтарски настроенный, профессор в такие минуты преображался: глаза его пылали, на лице напрягался каждый мускул.

– Рождается ли сын дворянина со шпорами на пятках, а сын крестьянина с хомутом на шее?
– спрашивал он, возбужденно шагая по комнате.
– Народ не сознает своей мощи, не понимает и размеров насилия, от которого сам страдает. Ибо забит он, забит и неграмотен. Кому же надлежит взять просвещение в свои руки? Только молодежи! Это ваш священный долг перед народом.

Николай уходил от Броннера воодушевленный.