Чтение онлайн

Я мог бы поклоняться ей как своей единственной и неповторимой богине. Отныне и вовеки.

Захватывающая сцена заставляет битву затихнуть - пауза, которую разделяют и волканцы, и астаньонцы. Я уверен, что воспоминание о том, как Сабина уверенно скачет на единороге навсегда останется в памяти каждого из нас.

Достигнув конца арены, она поднимает единорога в боевую стойку. Трепет восторга от ее победы наполняет мою грудь. Черт возьми, маленькая фиалка, ты сделала это.

И все же, несмотря на благоговение перед прекрасной сценой, в их совместном движении чувствуется ярость, в их грации - жестокость. У меня большой опыт кровопролитных сражений, но даже я чувствую прилив ужаса перед тем, что должно произойти.

– Райан.
– Я оттаскиваю его от открытого проема.
– Назад. Всем отойти!

По моему призыву наши солдаты, опомнившись, устремляются в безопасное помещение.

Волканские воины медленнее соображают, что происходит.

Вспышка ослепительного света вырывается из единорога, словно рождение звезды. От силы света половина налетчиков падает на колени.

Из безопасного проема арки я в ошеломленном молчании наблюдаю, как его рог ловит луч солнечного света и с точностью стрелы пускает его по полу арены. Голубовато-серебристый огонь расцветает везде, куда попадает свет. Он плавит песок, превращая его в линии расплавленного стекла, которые тут же застывают в причудливые формы.

Огонь фей превращает налетчиков в пепел быстрее, чем они успевают моргнуть.

Единорог поднимает голову, чтобы изменить угол света, и волшебный огонь расходится сияющим веером по небу, испепеляя каждого грифона, которого он касается, пока их пепел не начинает кружить черной метелью над ареной.

Запах горелой плоти смешивается с нотами старого железа и черной вишни.

Волканские рейдеры пытаются укрыться, но благодаря мечу Райана и моему крепкому кулаку мы выталкиваем их на открытую часть арены, где Сабина кружит на единороге, а затем приказывает уничтожить их.

Щелчок пальцами - и они превращаются в пепел.

На краткий миг мой взгляд встречается со взглядом Сабины. Ее волосы выбились из косы, и она похожа на саму бессмертную Солену, словно она уже не человек, а сила природы.

У меня по коже бегут мурашки от поразительного осознания, что я наблюдаю за рождением легенды, о которой будут писать и через тысячу лет.

– Она рождена быть королевой, не так ли?
– Райан произносит рядом со мной, в его голосе звучит благоговение.

– Не королевой, - хриплю я, в горле пересохло.
– Богиней.

Райан тихонько фыркает.

– Королеву я могу приручить. Богиню? Некоторые вещи слишком сложны даже для меня.

Слишком? Нет. То, что я чувствую к Сабине в этот момент, не имеет ничего общего с играми во власть; любить ее - значит танцевать с огнем богов, бесстрашно и навсегда подарив ей свое сердце. Огонь, в который я готов войти, чтобы быть рядом с ней всю жизнь.

Меня не пугает сила Сабины - я чертовски потрясен ею.

По позвоночнику пробегает дрожь, и я тихо и настойчиво спрашиваю:

– Что Сабина имела в виду, говоря о сделке с Рашийоном?

Райан кашляет в рукав рубашки, затем поправляет лямки жилета, как будто они слишком стесняют движения.

– Хм?

Моя челюсть напрягается.

– Она бы не сказала, что Рашийон говорил о сделке, если бы это было не так.

– Я понятия не имею, о чем он говорил. Не зря же его называют Безумным королем.

Оставшиеся в живых солдаты могут нас услышать, но их внимание приковано к Сабине и единорогу, сбивающему грифонов с неба. Я еще больше понижаю голос.

– У тебя есть договоренности с королем Волкании, о которых я должен знать?

– Когда именно я должен был отправиться в запретный город Норхельм, чтобы сговориться с врагом, скажи на милость?

– Райан, скажи мне, если есть что-то, что я должен знать.

Он перестает возиться с одеждой и наконец смотрит мне в глаза.

– Ты только что заслужил помилование, Вульф. Ценой пятнадцати жизней. Не обрекай себя на участие в турнире в следующем году.

Он снимает корону, зачесывает волосы назад и снова надевает ее на голову.

Фольк хромает ко мне и кладет руку мне на плечо.

– Идем. Мы должны очистить трибуны от налетчиков. Я не сомневаюсь, что монстр леди Сабины сможет их уничтожить, но для этого ей придется превратить весь стадион в руины.

Между мной и Райаном все еще витает напряжение; этот разговор остался незавершенным. Я знал, что помилование не смоет все наше бурное прошлое, и я оказался прав.

Тем не менее я подхватываю меч павшего стража и киваю Фольку.

– Нам пора отправляться в ложу Бессмертных. — На суровом лице Фолька появляется редкая нежность.
– Ферра там.

Мы методично прочесываем нижние трибуны, как нас учили в армии. Фольк, с его больной ногой, выманивает всех прячущихся налетчиков на открытое пространство, а я поджидаю и добиваю их. Это неприятное занятие, но какая-то темная часть меня всегда любила бой. Столкновение мечей. Привкус крови. Всплеск адреналина.

Если ты - зверь, то навсегда.

К тому времени, как мы достигаем ложи Бессмертных, я уже весь в волканской крови и жажду большего. Мы с Фольком бросаемся внутрь с мечами наизготовку, словно герои со страниц сказок фей, но тут же замираем.

Вокруг мертвая тишина.

В ложе царит беспорядок: стулья опрокинуты, пепельная чумная пыль покрывает тарелки со сливовыми пирогами и засахаренными ягодами, одна из занавесок сорвана. На полу лежат трупы солдат, мертвых налетчиков и десятки тел высокородных горожан: шелковые туфельки, усыпанные кристаллами, не двигаются, позолоченные украшения сдавливают остывшие шеи.

– Ты видишь их?
– спрашивает Фольк.

Пульс стучит в ушах, и я быстро осматриваю тела.

– Ферры нет. Или Сури. Я не знаю, где…

Я слышу шорох.

Я подаю сигнал Фольку, и мы перешагиваем через тела, держа мечи наготове, к чулану для слуг, спрятанному за тяжелой занавеской. Мы обмениваемся взглядами, киваем, а затем я отдергиваю портьеру.

– Ох! Вульф! Черт побери, ты меня напугал.
– Ферра хмуро смотрит на меня, положив руку на свою пышную грудь, эффектно подчеркнутую корсетом. Ее хмурый взгляд превращается в застенчивую улыбку, когда она замечает моего друга.
– Привет, Фольк. Смотри, кого мы поймали.