Чтение онлайн

Исфер с благодарностью смотрела на его лицо, и у нее тепло защемило на сердце. Эрин Огварис был все тем же равнодушным, жестоким и расчетливым как и прежде, но в нем все еще было нечто, что заставило его поступить так, а не иначе.

"Мы с ним порознь", с грустью подумала Исфер, "те, кто после событий двух десятков лет до сих пор исправно играют роль закадычных друзей... Пожалуй, я и Эрин величайшие болваны на всей земле".

***

Млес стоял на перекрестке, задумчиво глядя на висельников. Он не хотел приближаться слишком близко, но трупы пробыли здесь слишком давно и запах тлена был ощутим даже на солидном расстоянии. Это был своеобразный дорожный знак и напоминание всем, кто путешествовал по этим краям - трое мертвецов висели на достаточно большой высоте, обезображенные лесными птицами и насекомыми, и на груди каждого висела табличка с исчерпывающей надписью "вор".

Глядя на них, Млес не чувствовал ни омерзения, ни неприязни. Он ощущал лишь свинцовую тяжесть в ногах, уже ставшую привычной.

Он был в дороге уже третью неделю, и привыкший путешествовать на флане теперь помимо усталости Млес испытывал массу неудобств. У него болели натруженные ноги, двигался он слишком медленно и ему приходилось прикладывать титанические усилия по утрам, чтобы заставить себя подняться и собираться в дорогу. Его тешила мысль о том, что он свободен в своем путешествии, но вместе с этим он подгонял себя, как мог. Медлить было нельзя, на дорогах луговин Церхега и раньше было небезопасно, а с началом войны он только и слышал о вооруженных бандах, промышлявших подальше от крупных городов но поближе к маленьким поселениям. Млес хорошо запомнил плен у банды Итэрелуна, и теперь предпочитал шарахаться от любой тени, чем доверять удаче.

С того момента как Млес покинул Клейбэм и направился на юг, прошло пять дней. Пожалуй, вся ирония заключалась в том, что этот путь уже не казался таким спокойным и сытым, как на Главном тракте и даже в то время, когда он пересекал Ровенролт. Энисийские рулеты он ел только на завтрак, с сожалением и грустью признавая, что без этих удивительных дорожных закусок щедрой Аранэв ему придется туго. Пока что он мог себе позволить устраивать скромный обед в придорожных тавернах и кабаках, располагавшихся на пересечении нескольких дорог. Кусок черного хлеба и тарелка мутной похлебки с овощами и мясом заставляли его с теплом вспоминать ту пору, когда Млес, будучи молодым, начинающим вольнонаемником, путешествовал по всей империи, экономя деньги до тех пор, пока ему не подвернется хороший контракт. Ужинать ему приходилось тем, что он мог добыть себе сам. Млес уже на второй день ужинал зажаренной над костром птицей, подстреленной в лесу при помощи охотничьего лука, которым он разжился в ломбарде Клейбэма, а вчера он набрел на грибную поляну и собрал множество мелких желтоватых грибов, которые он поджарил над огнем костра и с удовольствием съел.

Жить подобным образом ему было не впервой, и Млес быстро привык. Куда больше его беспокоили те, кто гулял по тем же трактам и перекресткам в эту неспокойную для всей империи пору. Млес опасался не только разбойников но и выслеживающих их патрулей, которые могли попросить его предъявить документы, которые сгинули еще во время пленения бандитами Итэрелуна. Отсутствие личных бумаг могло повлечь за собой задержание, чего Млесу никак не хотелось. Поэтому он старался двигаться быстро и осторожно, не привлекая внимания.

Дороги, по которым он следовал на юг, пролегали по хорошо обжитым местам, с чередой редких, но пока что стабильно встречавшихся по мере движения дорожных указателей, столбов, с которых свисали круглые шары-светильники, наполненные газом, который начинал светиться сам с наступлением темноты, через леса мимо небольших поселков и ферм, через мелкие речушки, над которыми раскинулись старые каменные мосты. Ныне эти дороги были полны народу. Подавляющая часть была беженцами с лугов Керса, и Млес старался не встречаться взглядом с этими несчастными, вынужденными бросить свой дом. Почти все время Млес вспоминал Рихарн и свой особняк, вспоминал слуг Риме, Тэрома и его жену Чин, гадая, успели они уйти или нет? По последним новостям Рихарн был в плотном окружении орд иругами, и беженцы несли дурные слухи. Поговаривали, что очень скоро силы Союза истощатся и тогда империя перейдет в контрнаступление, чтобы уничтожить их всех, до последнего; другие говорили, что дни несчастных, которые понадеялись на высоту защитных стен и армии, обороняющие Рихарн, уже сочтены, что очень скоро иругами сомнут их и сожрут всех, живых и мертвых.

"Когда я уезжал из дома, я обещал себе, что вернусь. И я должен буду вернуться, рано или поздно".

Эта мысль ободряла его. Млес старался не думать о том, что, возможно, его дом уже разрушен. Он жил воспоминаниями о том месте, которое покинул, и они были великолепны. Вспоминая отцовский особняк из темно-бардового кирпича, тяжелые, чугунные ворота, аллею и дорожку, ведущую к дверям, он вспоминал, как шумит в ветвях над головами ветер и как сквозь них льется свет. Млес чувствовал себя спокойнее и увереннее, зная, что это было и остается с ним навсегда.

Перекресток с повешенными остался позади. Под ногами Млеса не чавкала грязь, сеть дорог близ Клейбэма была добротной, в виде узкой щербатой полосы булыжников, утопленных в земле - это было куда лучше, чем собирать пыль или обходить огромные лужи, оставшиеся после частых в этих широтах ливней. Шаги Млеса по этим камням звучали тихо и мерно, пока он двигался все дальше и дальше. Светило-Кана грело уже слабее, и уже как третий день почти все небо было затянуто бледно-серыми, рваными облаками. Иногда сквозь них можно было видеть тусклое небо, яркий зловещий диск Огневика в самом зените и часть сверкающего, огромного Крэммира с его бриллиантовым кольцом. Изредка косые лучи светила пробивались через облака, чуть прибавляя красок в окружающий Млеса мир, но большую часть времени он шел вперед под мягкой и живой небесной тенью, отбрасываемой движущимся облачным покрывалом.

Близился вечер когда небо окончательно заволокло тучами. Начинал накрапывать дождик, грозящий перерасти в серьезный ливень, но Млесу ничего не оставалось, кроме как идти вперед, намотав на шею шарф и слушая, как капли стучат по набухшим от влаги полям его шляпы.

Лес по обе стороны от него расступился, дорога стала шире и Млес приободрился: это означало, что впереди его ждет крупное пересечение нескольких дорог, где не редкостью были таверны и постоялые дворы. Он оказался прав в своей догадке. Пройдя еще с два десятка метров он увидел желтые огни, пока что неяркие и мутные в рано наступивших сумерках, и он поспешил на свет.

На грубо мощенном перекрестке сходились целых пять дорог, и рядом с этим пересечением расположились два крупных двухэтажных здания, в окнах которых горел свет. Рядом стояли крытые загоны для фланов, в которых застыли массивные темные фигуры ездовых животных. В самом центре перекрестка торчал газовый фонарь, свет которого ярко блестел на мокрых камнях и стенах сооружений.

Млесу уже довелось ночевать в лесу под проливным дождем, но это было осуществимо лишь благодаря чудесному одеялу, прекрасно сохранявшему тепло. Повторять подобное Млес не желал и поэтому поспешил к одному из трактиров. И пусть он немного сожалел об упущенном времени из-за проклятого дождя - он мог бы пройти еще достаточно долго и далеко, если бы не разыгравшаяся непогода, - но мысль о том, что сегодня ему не придется ночевать под открытым небом затмевала все остальные.

Млес поднялся на крыльцо, смахивая с куртки и шляпы дождевую влагу. Из открывшейся двери ему навстречу ударил горячий запах жаркого, спиртного, запах мокрой одежды. Млесу почудилось, что гомон множества голосов, услышанных после нескольких дней, проведенных в молчании, оглушил его. Млес отдернул полог и вошел в помещение таверны, капая дождевой водой с волос и одежды.

Здесь было не так светло, как могло показаться снаружи, но света было предостаточно, чтобы увидеть просторное помещение с низким потолком, заставленное столиками, крупными ящиками и бочками, за которыми заседали многочисленные гости придорожного заведения. Млес слегка приуныл - народу было хоть отбавляй, и наверняка все комнаты были заняты. Судя по внешнему виду посетители были представлены беженцами с юга и наемниками, но внутри таверны были тепло, вдоволь еды и питья на любой неприхотливый вкус, и поэтому атмосфера здесь царила хотя и шумная, но вместе с этим расслабленная. Неподалеку ярко горел камин, вокруг которого собралась пестрая компания - мужчины, женщины, дети. Где-то весело и бойко играла скрипка, но за множеством голосов ее звук терялся и чудилось, будто бы кто-то играет в соседнем помещении.

"Должно быть, за последние дни хозяин озолотился", подумал Млес, встретившись с пристальным взглядом плечистого патлатого детины у входа, присматривающего за порядком в помещении.

Навряд ли до нашествия беженцев таверна была полна народу, как в это время. Млес, неторопливо шагая по потемневшим от сырости доскам прошел вглубь помещения, высматривая свободное место. Таковые еще имелись, и Млес с удовольствием сел на пустующую скамью у стены. Здесь царило благодатное тепло, то, о чем он мечтал в последние дни. За соседней скамьей сидели несколько солдат в легких красно-черных доспехах разведчиков, сидящий напротив них офицер в накинутом на плечи плаще смолил самокрутку. Напротив него сидели лишь пара волонтеров из гильдии Безумных Рамитов, на груди которых были приколоты оранжево-черные значки в виде ощерившейся головы зверька. Эти двое были поглощены лишь своим ранним ужином, изредка переговариваясь между собой вполголоса. Млес бросил косой взгляд в их тарелки - его коллеги ужинали добротным жарким, запивая дынным пивом из широких высоких кружек. У Млеса засосало под ложечкой и его рот наполнился слюной. Конечно же, он может себе позволить сегодня роскошный ужин по местным меркам, но денег было немного и их следовало беречь. И поэтому когда рядом объявился лохматый мальчишка в сером фартуке, Млес заказал всю ту же похлебку и ломоть хлеба.