Я много лгал и лицемерил,И много сотворил я зла,Но мне за то, что много верил,Мои отпустятся дела.Я дорожил минутой каждой,И каждый час мой был порыв.Всю жизнь я жил великой жаждой,Ее в пути не утолив.На каждый зов готов ответить,И, открывая душу всем,Не мог я в мире друга встретитьИ для людей остался нем.Любви я ждал, но не изведалЕе в бездонной полноте, —Я сердце холодности предал,Я изменял своей мечте!Тех обманул я, тех обидел,Тех погубил, – пусть вопиют!Но я искал – и это виделТот, кто один мне – правый суд!16 апреля 1902
Каждый миг
Каждый миг есть чудо и безумье,Каждый трепет непонятен мне,Все запутаны пути раздумья,Как узнать, что в жизни, что во сне?Этот мир двояко бесконечен,В тайнах духа – образ мой исчез;Но такой же тайной разум встречен,Лишь взгляну я в тишину небес.Каждый камень может быть чудесен,Если жить в медлительной тюрьме;Все слова людьми забытых песенСветят таинством порой в уме.Но влечет на ярый бой со всемиК жизни, к смерти – жадная мечта!Сладко быть на троне, в диадеме,И лобзать покорные уста.Мы на всех путях дойдем до чуда!Этот мир – иного мира тень.Эти думы внушены оттуда,Эти строки – первая ступень.6 сентября 1900
«Что день, то сердце все усталей…»
Что день, то сердце все усталейСтучит в груди; что день, в глазах —Тусклей наряд зеленых далейИ шум и смутный звон в ушах;Все чаще безотчетно давит,Со дна вставая, душу грусть,И песнь, как смерть от дум избавит,Пропеть я мог бы наизусть.Так что ж! Еще работы много,И все не кончен трудный путь.Веди ж вперед, моя дорога,Нет, все не время – отдохнуть!И под дождем лучей огнистых,Под пылью шумного путиМне должно, мимо рощ тенистых,С привала на привал идти.Не смею я припасть к фонтану,Чтоб освежить огонь лица,Но у глухой судьбы не стануПросить пощады, – до конца!Путем, мной выбранным однажды,Без ропота, плетясь, пойдуИ лишь взгляну, томясь от жажды,На свежесть роз в чужом саду.1919
Давид Бурлюк
Зеленое и голубое
Презрев тоску, уединись к закату,Где стариков живых замолкли голоса.Кто проклинал всегда зеленую утрату,Тот не смущен победным воем пса.О золотая тень, о голубые латы!Кто вас отторг хоть раз, тот не смутится днем.Ведь он ушел навек, орел любви крылатый,И отзвук радости мы вожделенно пьем.1910
Веер весны
Посв. Сам. Вермель
Жемчужный водомет развеяв,Небесных хоров снизошед,Мне не забыть твой вешний веерИ примаверных взлетов бред…Слепец не мог бы не заметитьВиденьем статным поражен:Что первым здесь долине встретитьЯ был искусственно рожден.1916
Монолог уличновстречного
Н. Н. Евреинову
Камни, стены, чугунные решетки…Что ждать? Кого искать?…Он:– «Люблю рассматривать, блуждая, души витрин,Всегда нарядные представительно;Я фантазер ведь, покаюсь, немного действительно.И времени своему господин.– Здесь этой – ажурные дамские панталоныИ корсеты, не жмущие ничьих боков —(Руки упорных холостяков);…пылким любовникам вечные препоны;А вот: это для меня важнее, „все что угодно дамской ноге“!..Я так давно обувь ищу СатирессеЗнаете… встретил ее экспрессе,Идущем русской зимней пурге…– Не могу сказать, каком она роде:Не то солнечный луч, не то туман…Разбросив запахи лесных полян,Она была одета шикарно „по моде“,А когда топоча побежала панели буфету,Я вдруг заметил: да ведь она босиком!!Мечусь теперь, мечусь по свету,Озабочен ее башмаком…И сколько не видел столичных витрин.Заметьте, башмачник забыл о копытце!.Для всяких размеров старался аршин,Но все это даме моей не годится…Окончательно…»1916
«Огней твоих палящих слава…»
Огней твоих палящих слава —По склонам свергнутая лава —Багрово – синих глыбы снов,Кошмар, что вечно будет нов!1921ИокогамаЯпония
Весенний бык
Весенним соком упоенный,Прозрачной встреченный фатой,Я ныне осязаю звоныСпеленатые высотой —Я – светорыцарь листьев клейких,Себя почувствовал быком,Ушедшим вдруг из зимнекелейки,Травы зеленожрущим ком!Вообразил: надволжской фермой,Облокотившейся на бык,Когда разливабунтом нервноСвободу Каспия добыть…Весной послушные забавы,Что фантазийные легки;Как с мыком рвутся чрез канавыЛиствой пронзенные быки.Пусть Я в Нью – Йорке,Пусть в вагоне.При прядях электричьих свеч —Не укатали сивку горки!Душа на выспреннем амвонеКосая сажень бычьих плеч!!1924 Май, Нью – Йорк
Максимилиан Волошин
«К этим гулким морским берегам…»
Eл. Дмитриевой
К этим гулким морским берегам,Осиянным холодною синью,Я пришла по сожженным лугам,И ступни мои пахнут полынью.Запах мяты в моих волосах,И движеньем измяты одежды;Дикой масличной ветвью в цветахЯ прикрыла усталые вежды.На ладонь опирая високИ с тягучею дремой не споря,Я внимаю, склонясь на песок,Кликам ветра и голосу моря…Май 1909Коктебель
«В эту ночь я буду лампадой…»
В эту ночь я буду лампадойВ нежных твоих руках…Не разбей, не дыши, не падайНа каменных ступенях.Неси меня осторожнейСквозь мрак твоего дворца, —Станут биться тревожней,Глуше наши сердца…В пещере твоих ладоней —Маленький огонек —Я буду пылать иконней…Не ты ли меня зажег?До 8 июля 1914
«И будут огоньками роз…»
И будут огоньками розЦвести шиповники, алея,И под ногами млеть откосЛиловым запахом шалфея,А в глубине мерцать заливЧешуйным блеском хлябей сонных,В седой оправе пенных гривИ в рыжей раме гор сожженных.И ты с приподнятой рукой,Не отрывая взгляд от взморья,Пойдешь вечернею тропойС молитвенного плоскогорья…Минуешь овчий кош, овраг…Тебя проводят до оградыКоров задумчивые взглядыИ грустные глаза собак.Крылом зубчатым вырастая,Коснется моря тень вершин,И ты изникнешь, млея, таяВ полынном сумраке долин.14 июня 1913
«Теперь я мертв. Я стал строками книги…»
Теперь я мертв. Я стал строками книгиВ твоих руках…И сняты с плеч твоих любви вериги,Но жгуч мой прах.Меня отныне можно в час тревогиПерелистать,Но сохранят всегда твои дорогиМою печать.Похоронил я сам себя в гробницыСтихов моих,Но вслушайся – ты слышишь пенье птицы?Он жив – мой стих!Не отходи смущенной Магдалиной —Мой гроб не пуст…Коснись единый раз на миг единыйУстами уст.1910