Чтение онлайн

А рядом с нами была такая прекрасная речушка! До неё не дотянутся, но она делала горизонт с нашего места гораздо более замечательным. Мне, конечно, не до речек сейчас… но что поделать, красивая сволочь!

«Речка Около

Привала

»

Я почувствовал на себе взгляд Далааса, разумеется, он обратил на нас внимание и уже вскоре вернётся. Но, прежде чем камненосец вернулся, Сооцер нежно положил свою руку мне на спину, перед этим сняв перчатку, начал растирать её неплохо согревая все моё тело.

– Да-а, Агнус. Вы будете прекрасной парой. – Сказал он, вызвав у меня искреннее удивление, я посмотрел в его глаза в надежде найти ответы на неожиданно появившиеся вопросы, но сразу все понял. Это был опять его хитрый прищуренный взгляд, полагаю он до всего додумался, хотя кто-бы вообще не додумался…

– Вы знаете? – Задал я довольно глупый вопрос, ведь заранее знал ответ.

– Да как тут не узнаешь, сынок. И она к тебе, и ты к ней. Ха-ха, голубки! – Сооцер снова рассмеялся, правда не так сильно, да и я поддержал его, после чего спросил уже не такой очевидный вопрос, по крайней мере для меня.

– Так вы не против, мастер? – Спросил я уже довольно ровным, не дрожащим голосом.

– Ох Агнус, разумеется, нет. Ты знаешь, сынок, я давно знал твоего отца, стоит ли говорить, он был прекрасным сэллианцем. Честным, добрым, открытым и отличным охотником. Прекрасным, лучше меня. Он хорошо тебя воспитал, сынок, в этом я не сомневаюсь ровно также, как в том, что, если Далаас не вернётся в течении двух минут – я надеру ему уши.

– Хех… спасибо, Сооцер. Отец действительно был удивительным… как жаль, что он ушёл из нашего мира так ран-но. Если у нас со Стеллой все получится, не сомневайтесь, я буду любить её до конца своих д-дней.

После моих слов Сооцер просто одобряюще посмотрел на меня и медленно кивнул. На душе стало значительно спокойнее, да и рука, медленно трущая спину, неплохо так согрела меня. В этот удивительный момент, когда в очередной раз старик напомнил мне о моем умершем отце, проявив тёплую родительскую заботу и подарив шквал крайне положительных эмоций, поднявших мне настроение и температуру тела, которой мне так не хватало последние минут сорок. В этот момент я понял то, что игнорировал какое-то время, что не хотел видеть в упор даже тогда, когда это было совершенно очевидно.

Сооцер умирает.

11, Сооцер Асиус

Смотря на грустноватые светящиеся ярким белым светом глаза, на тёплую ухмылку и тысячи морщин на несколько иссохшем лице старого сэллианца… Смотря на густые серые волосы, широкие пышные усы и небольшую беловатую бородку… Смотря на маленькие губы, грубоватый большой нос с небольшим шрамом и густые серые брови… и не скажешь, что этот доселе крупный и мощный сэллианец умирает.

Может я ошибся?

Он был ростом в два метра и тридцать-восемь сантиметров, всего на три сантиметра выше меня. В этом цикле ему исполнится ровно шестьдесят сэллианских циклов. Обычно наши погибают к циклам семидесяти или восьмидесяти, высшие живут гораздо дольше, могут дожить и до ста-пятидесяти, а то и больше, но Мастер Сооцер к таким не относился, к сожалению. А его работа была не самая безопасная и чистая, даже несмотря на то, что всегда проходит в лесах полных невероятно чистого кислорода. Множественные шрамы, перенесённые болезни, психологические травмы и урождённые проблемы со здоровьем крепко заявляли о себе. Его забывчивость, рассеянное внимание, заторможённые рефлексы и проблемы со зрением… а теперь и просьба. Просьба ко мне, его верного друга и глубоко уважающего его ученика, просьба позаботится о его единственной дочери.

Стелла, конечно, была не лыком шита и обошлась бы без меня, но мне показалось, что Сооцер специально подталкивал к ней именно меня, ибо видел во мне потенциал. Хороший для неё муж. Который если и не обеспечит материально, то хоть психологически не испортит такую добродушную, милую и воистину прекрасную девушку. По крайней мере мне хотелось так думать, что он просто хочет подыскать ей достойного мужа, а тут я! Хотелось верить в то, что у него просто появилось на это желание, что это никак не связано с его состоянием здоровья. Но это была лишь попытка закрыть глаза на реальные факты, которые можно было сложить как небольшое паззл, выстраивающейся не в красивый пейзаж, портрет или эротическую картинку. Нет. В картину, показывающая истину, которая так режет глаза и душу.

Сооцер умер.

На своём шестьдесят-четвертом цикле, после двух с половиной месяцев со своего дня рождения. После трёх с лишним циклов спустя нашей охоты на фооруса, когда мы со Стеллой уже поженились. После его слез счастья, когда он обнимал свою дочь в тот прекрасный день, когда все мы пели песни, пили тёмный эль и танцевали почти всей деревней чуть ли не всю ночь!

Умер он от старости, его организм оказался не так крепок, как дух. Не сумев отразить все атаки, уничтожающие его все больше с каждой минутой, сердце дало сбой перестав качать кровь. Яркие белые глаза под густыми серыми бровями потускнели, крупная изрезанная тварями рука упала с кровати, ладонь костяшками ударилась об крепкий деревянный пол издав звук, позвавший наверх, в комнату Сооцера Стеллу, которая решила прибраться в доме отца. Сооцер очень уж не любил убираться.

Она без дольки сомнений поднималась в комнату отца, имея хорошее настроение и положительный настрой, ведь только час назад относила ему выпить воды и закусить горстью сладких ягод – венек. Длинные красивые ноги ступали по, пару циклов назад залатанной лестнице, которая благодаря починке наконец перестала скрипеть режущим ухо неприятным звуком. Она подходила к крупной деревянной двери, смазанной жиром вецеранского гласия, который неплохо препятствовал распространению на ней трещин и ухудшений.

Легким движением руки Стелла открыла дверь, которая также потеряла уже привыкший уху скрип. После чего в небольшой гортани молодой сэллианки встал загадочный ком, дыхание остановилось, а медленные неуверенные шаги приближались к сэллианцу, которого она видела практически ежедневно после своего рождения. Сэллианца, который учил её говорить, ходить, смеяться и плакать, грустить и любить, читать и учить. Который всю жизнь был рядом с ней, всегда без исключения помогал в любой просьбе, который говорил, что на этой неделе съездит в город купить бочку тёмного матерского нефильтрованного, которое совсем недавно завезли в известный всей деревне бар “Гарцующий Эквиус”. Ведь он всегда помогал ей, всегда был рядом, каждые два месяца ездил в бар “Гарцующий Эквиус” дабы забрать у своего друга Лаарса Вестимента бочку его любимого темного пива, но не сейчас.

Но не сейчас.

Сейчас он лежал в своей кровати с потускневшими глазами повернутые в сторону от двери, к окну, опрокинутой рукой на деревянном полу и неслышным дыханием, на которое слепо надеялась молодая сэллианка, медленными шагами подходящая к массивной кровати. Надеялась потрясти руку отца и увидеть его глаза, услышать мягким бархатным голосом вопрос о причине его тревожения, улыбнутся ему и получить улыбку в ответ, а потом просто до убираться в его стареньком домике и пойти домой.

Но этого не случилось.

Случилось то, что называется агонией. Когда дочь подошла к кровати и взяла все ещё тёплую руку отца и с наступающими слезами тихо, дрожащим голосом произнесла:

– П-папа?

Услышав в ответ тишину, она решительно не желала сдаваться и задала трупу ещё один вопрос:

– Папа!?

Вновь услышав тишину, дыхание девушки прекратилось на три секунды. В это время слезы пробили маленькие яркие глаза, они начали медленно падать в атмосфере великой планеты Сатус-Сэллы на крупную руку сэллианца, которую держали две небольшие ручки, со средними по величине ногтями покрашенными в глянцевый черный цвет. По прошествию трёх секунд, которые в глазах Стеллы походили как три сэллианских цикла, она вновь сумела выдавить из себя несколько слов, каждое из которых отнимало у неё драгоценные крупицы рассудка.