Чтение онлайн

Можно подумать, что я не люблю свою работу и хочу, чтобы все изменилось, хочу, чтобы наши властители уважительнее относились к жизни на планете спонсируя проекты по гуманному питанию. Так ли это?

Эх…

И да и нет.

Какой дурак не захочет сохранить жизнь бедному Люцику? Ведь их численность в природе и так спокойно регулируют хищники разного вида, даже не смотря на скорость животного. Хочется ли мне смерти гласиев? Ну… лично мне может и так, много ведь я с ними настрадался. Но факт в том, что я всегда начинаю первым. Первым врываюсь на их территорию, первым беру в прицел увесистый череп, первым делаю летальный выстрел в маленького белого гласия, которого заметил первым. А значит сам виноват в том, что чуть не погиб от разъярённой матери, которая желала банальной мести. Но их смерти мне не хочется, если исключить личные эмоции из их оценки, нетрудно понять, насколько они прекрасные существа…

Но что есть истинна?

Они убивают чтобы жить, если ли у них выбор? Нет, нету. Так приказывает им мать Сатус-Сэлла, она уродила их такими, и она с терпением и холодным взглядом смотрит на сотни тысяч убийств ежедневно, происходящих в каждом уголке планеты.

Но есть ли у нас выбор? Тех, кто подчинил себе Сатус-Сэллу, подчинил природу. Тоже нет. Что могу сделать я? Старый сэллианец с женой, взрослой дочерью и маленьким сыном. Что можем сделать мы? Ничего, только жить, смеяться, плакать, любить и уничтожать все что потребуется мне или обществу, пытаясь выглядеть гуманнее, жить так, дабы было не стыдно перед самим собой.

Мой отец этому меня и научил, простой истине, к которой приходит каждый, рано или поздно. Будь это пацифист, эколог или вегетарианец 40 . Ведь истина в том – что мы тоже животные. Величайшие на планете, но животные, которые по мимо схожих с животными инстинктам и нуждам, имеют строго обозначенные цели. Цель наших властей, например, это наша защита и постоянный рост влияния цивилизации. Можно их за это осудить? Можно, конечно, но какой в этом смысл? Они имеют такие сведения, о которых и задуматься страшно, что мы вообще знаем… именно поэтому проще забыть о душевных терзаниях и агонии здравомыслия, взглянув в сторону своих родных, близких, да и просто окружающих. Что будет, перестань я охотится? Перестать мы все?

Я бы голодал, ведь требую питательных веществ. Стелла бы страдала, ведь при беременности отсутствие правильного питания чревато негативными последствиями. Миракул бы страдал, ведь больше всего на свете любил мясо Люцика, хоть и не знал, что это именно оно. Страдали бы все. Ведь есть сэллианцы с непереносимостью к травяной пище, есть больные, нуждающиеся в правильном питании, есть учения, препятствующие поеданию зелени. В конце концов, исключительные мясоеды есть, которые настолько уважают мать Сатус-Сэллу, что не смеют кушать травы, а только паразитов, которые планету и отравляют! И я не про сэллианцев. Про червей там всяких, короедов и так далее. Мясоедам то, что делать, без нас то… полагаю, страдать общими усилиями.

Вот поэтому я и не люблю задумываться о подобных вещах, в конечном итоге монолог так или иначе упрётся в тупик, даже не смотря на обилие рациональных фактов и разумного суждения. Всё-таки это вопрос не о том, что приготовить завтра, а о гуманности эволюции общества разумных существ. Такое должен обсуждать не курящий трубку на балконе сэллианец шести-десяти-четырёх полных циклов возраста, с вывалившемся из-под рубахи волосатым пузом, а некто посолиднее в должности. Хотя кто мне мешает обсудить свои мысли, ох… с возрастом я все больше ухожу в философию, забывая о простых ценностях жизни. Стелла за мной это уже заметила, даже подумала, что у меня прогрессирует маразм… но кто его знает, может так оно и есть. Надо бы поговорить со Кортусеем об этом всем, он с Сооцией как раз сегодня должны зайти к нам… день-то сегодня большой!

14, Походный Перекус

– Хорошо-то как… – Тихим голосом наслаждения сказал Далаас, после чего добавил: – Эх, сейчас бы эля тёмного, холодненького, да чтоб в нос шибал…

– И не говори, так и досидим до потёмок. – Добавил Сооцер к спокойному голосу Далааса.

– Перекусим? – Предложил я, после того как понял, что уходить пока ни у кого желания нет.

– Ага, мысль, конечно, хорошая… только мне это, с тобой и едой делится придётся?

– Далаас не будь таким жадным, у тебя отец настоящий джентльмен, щедрый и порядочный, не воспитал он тебя что ли?

– Да шучу я, батька! Воспитал конечно, хоть всю еду этому оборванцу отдам, честное сэллианское. – Сказал Далаас, вновь показав свою широкую улыбку.

– Ой, да не нужны мне твои объедки! Аристократ… у меня в водонепроницаемом контейнере все своё, мочажина не возьмёт. – Довольным голосом поделился я и достал из дырявого портфеля довольно крупную коробочку с четырьмя кусками хлеба, тушёными картофельными кусками посыпанные семенами мортесы, кусками чеснока и горстью укропа. Помимо питательного ящика, в моем запасе была растворимая одноразовая посуда, все кроме кружки, она у меня была своя собственная сделанная из толстого стекла с металлическими вставками, ей даже убить можно! К ней у меня нашлось бы пара пакетиков чая из Весельника 41 , которые я тактически поместил в верхний отдел рюкзака, но он тоже промок. В итоге мой рюкзак пах опьяняюще сладким запахом вкусного цветка.

– О-хо-хо! Да у тебя прямо ИРП 42 ! Я взял только пару консервов, ну как пару… вон у меня, две с тушёным оленьим мясом, одна с языками Вецеранского Гласия, две с нежирной рыбкой и пакетик с конфетками. Мятными!

– Ну ты запасся! Даш парочку конфеток? И язычок, пожалуйста. – Сказал я, посмотрев на друга кошачьими глазками.

– Ха-ха-ха! Ладно, как тебе откажешь, отморозок. – Негромко вскрикнул Дал, начав доставать из рюкзака свой… то есть наш рацион.

– Тише, не ругайтесь. У всех посуда есть?

– У меня тарелка и небольшой котелок, вилка есть. – Сказал Далаас. Он никогда ничего не забывал и не терял, я ему в этом всегда немного завидовал…

– У меня все есть, но чай… намок.

– Хоть кто-то от тебя намок! – Сказал, думаю вы сами догадаетесь кто.

– Далаас! Твои шутки уже заколебали меня, давай прекращай. Чай есть у тебя?

– Извините падре. Нет, у меня таблетки с растворимым соком.

– Ишь ты! Ладно, тогда будешь мой, Агнус. У меня из листьев Тристинии 43 .

– Ой…

– Агнусон, только не говори, что ты собрался жаловаться.

– Папа, но он же горький! Как вы его пьёте?

– Зато полезный! И настроение он повышает не хуже твоего (принюхивается) весельника, да?

– Ага, он самый…

– Ну все, не бухти. Далаас, подготовишь костёр для готовки?

– А почему я? Вот этот отморозок отморозился, пусть теперь таскает палки. – Сказал Далаас, не отрывая взгляда от консервы с питательными толстыми языками в масле.

– Я тебе сейчас отморожу по уху, не отмороженный, блин. – Сказал я с усмешкой, после чего встал и пошёл искать толстые палки для небольшой постройки над костром, на которую мы и будем вешать котелки дабы отогреть кушанья. Сперва я нашёл большую, длинную палочку, немного грязноватую, но я это исправил, ударив её пару раз по стоящему рядом палусу.

– Тебе что деревья сделали, деревенский сумасшедший!? – Выкрикнул мой друг, продолжающий шутить невероятно и остро.

Я обернулся и посмотрел на него со значением, он уже не громко смеялся, вертясь на неудобном валуне, будто у него шило в жопе. А Сооцер как обычно смотрел на него с раздражением в глазах и ухмылкой на лице. После двух минут поиска подходящих стволов для нашего костра, я вернулся в наш небольшой лагерь, вывалив четыре палки разной величины рядом с ним.

– Палки надо три, а не четыре. Ты считать разучился, Агнус?