Чтение онлайн

Я Вам не описал многого из своей жизни. Это для Вас не представляет ценности, и Вам это неинтересно. Вам нужно то, о чем мы с Вами первого числа говорили. Я не написал самого начала о том, что… на встрече с верующими познакомился с Надей 3., и мы как-то сразу поняли, что созданы друг для друга и что полюбили друг друга. Мы переписывались и мечтали о моем освобождении. Она же меня убедила остаться в Шахтах после освобождения в церкви ихней. Она была замужем и разошлась бы с мужем после моего освобождения. Я верю, что она сделала бы все, чтобы я больше не попал в тюрьму. И прописка была бы, и жилье. Но в момент родов по вине врачей её не стало. Сын Ромка её остался жить и растет здоровым и хорошим мальчиком. А её нет. Она лежит на кладбище, и после освобождения я после первого собрания сходил на могилу к Наде. А ходили мы вместе с её сестрами, матерью, отцом и сыном ее. На другой день я из церкви с ведром воды, тряпкой и тяпкой пошёл на могилу к Наде. Привёл в порядок её могилку и их родственников, убрал траву, помыл плиты и памятники… До вечера посидел и поговорил с Надей. Никто о моих отношениях с Надей не знает, и о переписке тоже никто не знает…

(Из «Мемуаров»)

Учтём, что именно в окрестностях кладбища завершилась кровавая муханкинская одиссея, и, разгуливая по нему, среди могил совершенно неизвестных ему людей, вдыхая странные и своеобразные ароматы этого места последнего упокоения, неумолимо привлекавшие его к себе, он генерировал в себе тот взрыв некрофильской «злокачественной агрессии» (термин Э. Фромма), который привёл к жестокому и неспровоцированному нападению на мать и дочь Ф.

Лишь в одном относительно второстепенном своем аспекте эта история несколько не укладывается в ту систему подхода, которую обрисовал Э. Фромм. Ведь он, как уже отмечалось, отделяет несексуальную форму некрофилии от сексуальной. Даже в случае Эда Кемпера, как заметит читатель, это далеко не всегда очевидно. История же Муханкина тем более ставит вопросы. Этот серийный убийца действительно, не совершал видимых сексуальных действий с трупами жертв, и сам он постоянно настаивает на том, что на этом основании его будто бы неправомерно именовать маньяком. Но, как мы уже поясняли ранее (хотя нам, конечно же, могут не быть известны многие детали), убийства и последующие расчленения трупов оказывались для него сильнейшим психосексуальным стимулятором и обусловливали, в частности, его последующие успешные совокупления с женщинами. Сексуальная составляющая некрофильского поведения убийцы, следовательно, налицо.

И еще один момент, о котором следует помнить. Уже на финальной стадии следствия Муханкин написал еще одну тетрадь, представляющую собой по сути дела трактат о серийных убийствах. Формальным поводом для этого явились предложенные следователем 4 вопроса, на которые он предложил преступнику ответить письменно. Приведем их здесь полностью:

Влияют ли наследственные данные на совершение убийств, изнасилований и т. д.? Если да, то что именно?

Какие условия жизни с момента рождения влияют на становление, на путь совершения убийств, изнасилований и т. д.?

Какие условия жизни влияют на совершение указанных выше преступлений с момента совершеннолетия и дальше?

Как можно распознать в толпе людей, склонных к совершению указанных выше преступлений?

Данный муханкинский текст мы уже цитировали выше, но наиболее значимые его части решили оставить для этой, завершающей части книги, так как размышления серийного убийцы о том, какие свойства присущи маньякам, какие признаки характеризуют их поведение в период «охоты» на жертву, а также после убийства, имеют исключительную ценность. Не потому, конечно же, что каждое слово нашего информанта заслуживает доверия. Многое из того, о чем он рассуждает, препарировано им в целях самосохранения. Что-то отражает его уровень восприятия и понимания ситуации. И все же взгляд на проблему изнутри, глазами самого преступника, анализ поведения серийного убийцы, исходящий от него самого, является бесценным документом, который, наверное, принесет еще немало пользы и криминалистам, и психологам, и работникам правоохранительных органов, которым порой еще так недостает всесторонней картины явления для создания адекватной системы средств борьбы с ним.

Чего стоит, например, такое утверждение:

Я считаю, что если человек — маньяк, насильник — в очередной раз имеет желание к новому, свежему деянию, он может к этому не готовиться, собирать какие-то вещи, как рыбак к рыбалке, — любой подходящий случай он не упустит, особенно, если он находится в благоприятном и безопасном для него месте для деяния, и пусть хоть вовсю жертва кричит и зовет кого-то на помощь — это только распалит его желания. Жертва, получается, как кролик перед удавом: небо вверху, земля под ногами, а вокруг никого — и тишина. Во всей этой церемонии самый неприятный момент — это захоронение трупа и три дня впечатлений.

(Из «Трактата о маньяках»)

Здесь обращает на себя внимание утверждение, что жаждущий убийства преступник так или иначе подыщет себе жертву. Психологической нацеленности на убийство достаточно для того, чтобы рано или поздно при благоприятных обстоятельствах оно произошло. Симптоматичен и намек на «три дня впечатлений», которые последуют за захоронением останков убитого.

А вот другое существенное наблюдение о непреодолимости тех потаенных извращенных желаний, которые движут серийными убийцами:

Все, о ком я сказал, не имеют контроля над своими чувствами. В расчувственности сексуальной нет чувств, есть дьявольское превосходство и господство над жертвой. Такие люди по тяге своей похожи нутром на наркоманов. В семье и обществе многие из них чуть ли не ангелы. На глазах ведут достойный образ жизни. Но порок есть порок, и они сами не желают от него избавиться, им это доставляет большее удовольствие, чем жизнь, как у всех. Если тяга есть, а это хуже наркотика, то это, можно сказать, неизлечимо.

(Из «Трактата о маньяках»)

Муханкин много и подробно размышляет о влиянии среды, окружения, родственников на формирование личности серийного убийцы и придает им решающее значение.

Все зависит от семейного очага, где от рождения дите начинает учиться ходить, разговаривать, копировать поведение родителей, познает, что такое хорошо и что такое плохо и т. д. Жестокость, невнимание, невоспитанно, самотек и т. д. к хорошему не ведут, зло породит только зло. Человек растет, формируется, но не впитывает в себя витаминов добра, любви и ласки, воспитанности, чистоты душевной и сердечной и т. д. В свое время ему этого в семье, на улице, в школе просто не дали, и вот наступает момент, когда этот человек или уже человечище взрослый совершил беду против другого человека, и все сразу начинают роптать и возмущаться и судить, казнить виновного за содеянное, а никому в ум не взбредет разобраться, почему все так получилось, а можно ли было страшного избежать, а не виновны ли мы, общество, в том, что выращивали для себя такого негодяя, чем помочь ему и другим таким же, вслед идущим за ним, чтобы и им было хорошо и они не сотворили бы беды над нами, над нашими детьми и имуществом нашим. Но такого нет, одни слюни да сопли.

Люди живут и не хотят знать, почему их соседи нищие, пьяные, а дети грязные и как побирушки, и матом кроют среди других детей, и забирают дети эти у других все к ряду — от денег до вещей. Не хотят знать люди, почему их соседи бьют ребенка и издеваются над ним. Обществу не надо и не хочется знать о пойманном пацаненке, шатающемся ночью в чужом городе по улицам. Его схватят, отдадут в детприемник, а дальше дело не общества. И так вся эта беспардонность идёт от наследства к наследству. Отсюда все преступления идут и, конечно же, и тяжкие — такие, как убийства…

Вот рождается на свет человек. Он был в утробе матери и впитывал в себя все, что происходило в процессе беременности матери — и плохое и хорошее, нужность его на этом свете, ненужность, желанность или нежеланность его рождения. Человек родился, но вместе с ним вышел на свет весь психоз, который в нем уже заложен. Нужно теперь смотреть на родителей, которые его породили, и на его развитие, воспитание и т. д. В детском саду или на улице посмотрим на всех детей и обратим внимание на затаенных, жестоких, вороватых и мстительных. Все истоки нужно искать у родителей, какие бы они на людях ни были и как бы с виду богато или бедно ни жили. Этот маленький человечек до шести или семи лет примерно — их лидо и они сами. Тут на бедность или богатство смотреть не надо, нужно смотреть на истинность. По закону природы хорошее от хорошего, плохое от плохого. Иногда люди слепо, от своего незнания жизни говорят: «Вот у него такие хорошие родители, и чего ему только не хватало? А он такое совершил, гад!» Вот тут-то нужно смотреть на тех, кто «гаду» жизнь дал, воспитание, на окружающую среду обитания его, а также путь от рождения, сам процесс жизни беременной мамы его, какие у неё срывы были в процессе беременности, её образ жизни, вспомнить, какие наклонности от шести лет имели сын их или дочь. Просто так дите до шести лет тоже ничего не сделает, не ударит, не убьет животное, не навредит, не напакостит, не укусит и плохими словами не обзовет.

До двенадцати лет все негативное и ужасное в человеке дополнят семья, улица, школа, переезды с места на место, безотцовщина или смена отцов. В этом возрасте могут с детскими шалостями быть и убийства, но когда такое происходит в этом возрасте, то этот человек больше таким преступником не будет. Каким бы он ни был ужасным, но в этом возрасте от содеянного происходит в психике потрясение и отрезвление на всю жизнь, и другого быть не может. Во всем мире и в России никто об этом не знает и духом не ведает, но я сказал то, что не каждому дано знать. А я это знаю и пишу об этом, чтобы вы для себя знали.