Серийный убийца: портрет в интерьере
Шрифт:
Читатель уже, безусловно, заметил, что, начав с довольно неуклюжих и примитивных поэтических текстов, Муханкин постепенно явно вошёл во вкус, и он затем пишет все более уверенно, увлеченно, прибегая иной раз к смелой образности и метафоричности. Он придает очевидную значимость своему поэтическому творчеству, даже упивается им. Ему уже недостаточно использовать возможности поэзии в чисто игровых или прагматических целях, он постепенно входит в роль поэта, и ему — отчасти бессознательно, а возможно, даже и сознательно, — приятно предаваться мечтам о том, что даже он, страшный серийный убийца, пытающийся перещеголять Чикатило, сумеет войти в историю не только в качестве одного из самых кровожадных монстров, но и тонкого, изысканного лирика, чьи вирши достойны того, чтобы сохраниться в сознании людей. Парадоксальным образом в его тетрадях в деформированном виде возникает тема «поэта и поэзии».
Я НЕ ПОЭТ
Стихов написано немало. Я сочиняю для себя. И пусть звезда моя пропала, Она найдется для тебя. Я не поэт, ты это знаешь, И не великий человек. Ты все прекрасно понимаешь: Стихи живут, а меня нет.«Я не поэт», — полемически заявляет здесь Муханкин, но тут же опровергает это утверждение, добавив, что стихи его будут жить даже тогда, когда самого его не станет. Ясно, что это возможно лишь потому, что, как намекает автор, значимость их достаточно велика. «Ты», к которому обращается лирический герой, не вполне очевидно: возможно, это Яндиев, а возможно, Муханкин интуитивно прибегает к традиционной поэтической практике, согласно которой поэт обычно апеллирует к своему предполагаемому читателю.
Интересный поворот эта тема получает в другом стихотворении, где она разрабатывается так же.
Я СЖИГАЮ СВОИ СТИХИ
Я сжигаю свои стихи, А они, умирая, плачут. Они плачут, как старики, Когда жизнь ничего не значит. Догорает последний лист. В нем последний стих, истлевая, Прошептал: «Тебя Бог простит, Жаль, что я непрочтённым сгораю». Вот и все, огонь погас, Ворошит горстку пепла ветер. С болью в сердце я понял сейчас, Как тяжело мне жить на свете.Обратим внимание на то, сколько скорби вызывает условное допущение, что листок со стихотворным муханкинским текстом может истлеть или сгинуть непрочтённым. Тюремный поэт убежден в трагичности такого исхода. И хотя, как мы помним, он написал стихотворение «Я не Пушкин, не Есенин», под приведенным выше текстом он сделал несколько позже такую приписку, свидетельствующую о несомненных творческих амбициях:
Я в своих стихах не одинок, Никогда не мечтал о славе, И всегда доволен был, что смог, Жить в Великой Пушкинской Державе.Иной раз Муханкин выступает в жанре любовной лирики. А ведь в его положении (не забудем, что даже он сам понимает, что является серийным убийцей) декларация обычных человеческих любовных желаний и пристрастий кажется и неуместной, и даже несколько кощунственной. Однако новоявленный поэт ведет сложную и изощренную игру, ставка в которой — жизнь, и ему кажется, что если его читатель поверит в глубину описываемых им любовных переживаний, то он не сможет быть столь суров при принятии решений, от которых зависит сама возможность его дальнейшего существования. Что может быть выше и привлекательнее искреннего чувства? И кто осмелится поднять руку на того, кто сумеет ярко и выразительно воспеть его?
ВИДНО, ДЕЙСТВУЕТ ТОЖЕ ВЕСНА
Молодая красивая девочка, Дуреха влюбилась в меня. Малолетка ты, малолеточка, То весна закружила тебя. Ты черешня сейчас скороспелая, Как роса у реки на заре, Молодая, красивая, смелая Разгулялась в весенней поре. И меня закружила нелегкая, Видно, действует тоже весна. Песня новая, чистая, звонкая В эту пору поется одна. Вся природа бурлит, обновляется, Птицы в небо друг друга зовут, За рекой клен в березку влюбляется, Ветры в поле о том же поют. Моя сладкая скороспелочка, Не могу не любить я тебя. Я пленен тобой, юная девочка, Пусть пока будет воля твоя. Не обижу тебя, моя юная, Не смогу оттолкнуть от себя, Не сломаю тебя, ветка хрупкая, Потому что люблю тебя я.Воспетая здесь «малолеточка» не персонифицируется. Автор, возможно, сознательно мистифицирует Яндиева (а заодно и всех нас), побуждая тщетно искать ей соответствия в тех разделах его текстов, которые посвящены «героиням его романов». К сожалению, он не учитывает того, что заверения о его неспособности сломать «ветку хрупкую» вступают в откровенное противоречие не только с рядом трагических эпизодов описанной выше криминальной драмы (см. главы 9-11), но и со стихотворением самого Муханкина «Эх, лучше б не было однажды».
Если в приведенном выше стихотворении юная дева сопоставлена с «черешней скороспелой», то в другом поэт обращается к как бы вполне реальной вишне, и любовная тема представлена здесь более метафорично.
Я ТЕБЯ РОДНУЮ, БОЛЬШЕ НЕ УВИЖУ
Расцвела невеста Белоснежным цветом, Опьяняет запах Твоего расцвета. И налюбоваться тобой невозможно. Отчего ж сегодня Так в душе тревожно? Вишня, моя вишня, Белые цветочки, Милые, родные Веточки, листочки. Ты — моя невеста, Ты — моя царица, Я затем приехал, Чтоб с тобой проститься. Я тебя, родную, Больше не услышу. Совершил я, вишня, Страшную беду, И с повинной к людям Скоро я пойду. Люди судить будут, Меня расстреляют И в сырую землю Где-то закопают. Но душа тобою, Белою невестой, Будет любоваться С высоты небесной. Я дождем весенним Твои покой нарушу, В облаках увидишь Плачущую душу.Ряд стихотворений написан либо в форме обращения к матери, либо посвящен ей. Именно в них больше всего трогательных и сентиментальных нот, и именно в них больше всего фальши. Читатель, знающий уже, какова была истинная роль матери в жизни убийцы и как преломилось отношение к ней в его страшных деяниях, едва ли поддастся искушению буквально прочитать, например, такое:
ДЛЯ ТЕБЯ, СВЯТОЙ, ПИШУ
Мамочка любимая, родная, Счастлив я, что у меня есть ты, Для тебя в весенний месяц мая Я пишу эти стихи-цветы. Мамочка любимая моя, Знаю я, что всех цветов дороже Будут эти строчки для тебя, И в улыбке милой станешь ты моложе. Милая мамочка моя, Тихая, добрая, родная, Ты на радость родила меня, Я твоя кровинка дорогая. Нет предела благодарности моей, И, любовь сыновью излучая, В этот день я всей душой своей Для тебя, святой, пишу, моя родная. И на всей земле милее нет Дорогой, любимой, самой-самой, Той, что подарила жизнь и свет, Той, кого зову я милой мамой. Моя мама, мамочка моя, Знаю я, как любишь ты меня, Я, цветы в букет рифмуя и слагая, Дарю тебе, моя родная мамочка святая.Меняя минусы на плюсы и подстраиваясь под предполагаемые этические предпочтения своих читателей, Муханкин во весь голос декларирует свою сыновнюю любовь.
ВСЕХ ДОРОЖЕ — ЭТО МОЯ МАТЬ
Где бы ни был я, не забываю: Всех дороже — это моя мать. Мать святая, это с детства знаю, Моя мать, она — любовь и благодать. Лишь она одна любимей всех на свете, Лишь она одна умеет все понять, Лишь она одна оставит на конверте И в письме слезы любви печать. И каким бы ни был я хорошим, И каким бы ни был я плохим, Лишь для мамы буду самым лучшим, Самым добрым, милым, дорогим. Так любить лишь мать одна умеет, Дорожить так может только мать, Только мать всегда меня жалеет, Только мать все может мне прощать. И с какой бы ни был я судьбою, И какой бы жизнью ни жил я, Только мать святой любовью Сможет грязь омыть с меня. Вот опять письмо ей посылаю, Чтоб молчаньем мать не волновать, Но о том, как в жизни прозябаю, Не пишу, чтоб мать не огорчать. Где б я ни был, я прекрасно знаю, Как умеет так терпеть и ждать Моя самая любимая, родная, Добрая и ласковая мать.Насколько искренне просит он мать о прощении? Кто знает. Не хочется судить однозначно и безапелляционно. Не ясно также, насколько точно формулирует Муханкин то, чего он ждет от матери. Быть может, имея возможность о многом передумать в камере, он и сам ужаснулся от осознания той роли, которую заняла мать в фантазиях, определивших ход его преступной жизни. Вот почему он, возможно, пишет:
НЕ ПЛАЧЬ ПО МНЕ, МАМА
Не плачь по мне, мама, не плачь, Я в пятнах невинной крови. За мной придёт скоро палач, Который не знает любви. Не нужно теперь слезы лить. Слезами ты мне не поможешь. Вечно горе, боль в сердце носить Не стоит. Прости, если сможешь. Мама, не плачь, не жалей, Я не смог жизнь красиво прожить. Убил я безвинных людей, Теперь меня будут казнить. И эту драгоценную жизнь, Что ты мне дала, моя мама, Ждет страшная смертная казнь, А прах мои ждет грязная яма. Я прошу тебя, мама, прости — За все, за слова непростые, За то, что я сбился с пути И жил в криминальной России.