Чтение онлайн

В сочельник гидроакустик услышал звуки вращающихся гребных винтов, приближающиеся к лодке, вскоре вдруг стихшие. Они предприняли попытку догнать это судно, пробиваясь сквозь водяные валы, но так его и не обнаружили.

Это было печальное Рождество для команды «U-124». Маленькая рождественская елочка, которую подводники соорудили собственными руками, украсив самодельными украшениями, не смогла хоть как-то разрядить гнетущую обстановку. В действительности она только напомнила им о более счастливых днях их жизни дома, на берегу, рядом с близкими и любимыми, в том мире, где нет этой проклятой сырости и этого пронизывающего холода.

В это время в море находились только три германские подлодки. Впоследствии адмирал Дениц будет с горечью вспоминать, что «война против Англии, этой могучей морской державы и нашего основного противника, была начата при численности личного состава нашего подводного флота всего лишь в 1200–1400 человек».

Горячие молитвы Шульца были услышаны, и 6 января он заметил в перископ английское грузовое судно «Эмпайер сандер». Судно водоизмещением 6000 тонн оказалось очень трудной мишенью, поскольку его раскачивали волны высотой с дом. Шульц быстро проделал расчеты с необходимой точностью, поскольку понимал, что в условиях сильного шторма сможет произвести не более одного пуска торпеды и этот выстрел должен быть точным.

Торпеды были подготовлены к стрельбе, и он выбирал подходящий момент для выстрела.

Однако первая торпеда прошла мимо, Шульц выстрелил второй, но и она не достигла цели. Лодка неотступно следовала за судном, чтобы не потерять контакта с ним.

Шульц снова занял позицию для атаки и, время от времени посматривая в перископ, выпустил еще одну торпеду. Торпеда попала в носовую часть судна, и оно остановилось. Шульц прицелился и выстрелил еще раз, но торпеда оказалась неисправной и, к его ужасу, начала циркуляцию, угрожая поразить саму лодку. Она проскочила всего лишь в нескольких метрах от лодки, а затем исчезла. Выведенный из равновесия, он выпустил еще одну торпеду.

— Дай бог чтобы попала! — прошептал он, как только торпеда вышла из трубы торпедного аппарата.

Она попала в кормовую часть судна, и отважный транспорт, опрокинувшись на левый борт, пошел ко дну. Шульц наблюдал за этой трагедией с непроницаемым выражением лица.

Что бы теперь ни случилось, они вернутся в базу, одержав победу.

Спустя несколько дней ему показалось, что лодка находится вблизи конвоя, но он так и не смог до конца проследить его движение из-за сильного шторма. Внезапно он оказался рядом с английским эсминцем, по огромные волны сделали атаку невозможной. Эсминец угрожающе устремился в их сторону, но не смог навести на подлодку свои орудия. Таким образом, враги могли лишь бессильно взирать друг на друга, борясь с общим врагом — разбушевавшейся стихией.

На какое-то мгновение бушующие волны, безжалостно трепавшие обоих, защитили их друг от друга.

«U-124» вернулась в Лорьян 22 января 1941 года одновременно с «U-38» и «U-96» после одного из самых изматывающих и обескураживающих походов, какие только знала.

На причале их встречал адмирал Дениц, шокированный превращением, которое за каких-то шесть недель претерпела команда «U-124», еще совсем недавно выглядевшая бодрой и свежей.

Его закаленное сердце было тронуто жалостью к этим исхудавшим и бесконечно уставшим морякам, замершим в строю для приветствия адмирала. Их лица, изрезанные ранними морщинами от перенесенных невзгод, и вызывающая тревогу потеря веса — от 8 до 12 килограммов — красноречиво свидетельствовали о перенесенных лишениях и нервном напряжении, усугубленными разочарованием от отсутствия каких-либо заметных побед за время этого похода.

Ведь это были его люди, как и множество экипажей других лодок, находящихся под его командованием. Он принимал личное участие в их тренировках и лично знал всех офицеров и большинство членов экипажей подводных лодок.

Этот холодный гений точного расчета, которого его подводники называли Большим Львом, очень тепло относился к своим «серым волкам» и проявлял большую заботу об их материальном обеспечении. Всякий раз, когда представлялась такая возможность, он появлялся на пирсе, чтобы лично встретить вернувшуюся из похода подлодку. Вначале он приветствовал всю команду, а затем спускался в кают-компанию для встречи с офицерами, во время которой ему докладывали о результатах похода и всех проблемах, которые требовали срочного вмешательства командования.

Позднее, после того как командир лодки использовал шанс хоть немного отдохнуть, он отправлялся к адмиралу со своими дневниками для более обстоятельного доклада. И горе тому командиру, который не смог дать внятного объяснения своим записям, из которых следовало, что он не проявил должной агрессивности в своих действиях во время патрулирования.

Среди командиров германских субмарин в то время было распространено мнение, что проще вступить в бой с английским эсминцем, чем встретиться с рассерженным адмиралом Деницем. И разносы, которые он устраивал проштрафившимся командирам, заставляли этих в общем-то смелых и решительных людей чувствовать себя отшлепанными мальчишками. И уже не один командир лодки, входивший в его кабинет с гордо поднятой головой и поблескивая орденами на отутюженной форме, выходил после аудиенции, удивляясь тому, как это такой безмозглой дубине, как он, могли доверить командование германской субмариной. И лишь много часов спустя, когда он сидел за кружкой пива или стаканом вина в компании друзей-подводников, к нему возвращалась прежняя самоуверенность.

— Боже! — вздыхал он, рассказав друзьям о своей встрече с адмиралом. — Лучше бы на меня напал настоящий лев!

Адмирал ожидал от всех них только наивысших достижений и ничего меньшего знать не хотел. Его немыслимо высокие стандарты и их собственная способность месяц за месяцем следовать этим стандартам, как в хорошие, так и в плохие времена, способствовали возникновению исключительной гордости и веры в свои силы у экипажей всех германских субмарин.

Их моральный дух все более укреплялся, и, несмотря на до смешного малую численность, германские субмарины становились ужасом морей, угрожали каждому союзническому кораблю и судну, а иногда отправляли на дно целые конвои. И это достижение оставалось непревзойденным, несмотря на опустошающие их ряды потери в течение последних горьких для них месяцев этого года, за время которых в базы возвращались только две из пяти подлодок.

И всегда за ними стоял Большой Лев, требующий проявления максимального мужества, выдержки и боевого мастерства, но также яростно защищающий своих львят независимо от того, откуда исходила угроза для них: то ли со стороны английских ВМС, то ли со стороны высших чинов германского Генштаба.

Прежде чем отправиться в свое четвертое за год войны боевое патрулирование на «U-124», Шульц пришел с очередным докладом к адмиралу Деницу. Тот сообщил ему, что с учетом краткого, по успешного патрулирования «U-65» в водах вблизи Фритауна, где она потопила восемь, а сверх того еще и повредила несколько судов, в этот район направляются еще три подлодки, а именно «U-105» (Георг Шеве), «U-106» (Герман Раш) и «U-124», которые должны покинуть базу с интервалами в два дня. В связи с эпизодом, когда подлодка «U-65» вынуждена прекратить патрулирование из-за нехватки дизельного топлива, будут приняты надлежащие меры по дозаправке лодок прямо в море.

— Как вы полагаете, Шульц, сможете ли войти незамеченным в бухту Лас-Пальмаса в ночное время? — внезапно спросил адмирал.

Шульц некоторое время обдумывал этот вопрос, а затем ответил, что сумел бы, поскольку хорошо помнит эту бухту еще со времен своей службы на грузовом судне.

— Прекрасно, — заметил адмирал. — Вы войдете туда и дозаправите лодку топливом с нашего танкера, который будет ждать вас там. Танкер называется «Корриентес», он будет стоять примерно в этом месте бухты. — Он указал место на карте. — Я должен обратить ваше внимание, Шульц, на то, что это в высшей степени секретные сведения. Вас не должны заметить ни в коем случае. Если противник узнает, что этот танкер снабжает топливом наши подлодки, его немедленно выдворят из этого нейтрального порта. А вот если заправка пройдет успешно, это даст необыкновенно важное преимущество нашим лодкам, действующим в этом районе океана, поскольку позволит им провести еще одну дозаправку на Канарских островах, то есть на полпути до установленной для них зоны патрулирования.

Перед самым уходом Шульца из кабинета адмирала тот вручил ему небольшую коробку, размером и формой напоминающую сигарную.

— Вы должны передать это капитану Кранке, командиру «Адмирала Шеера», — сказал он. — Место рандеву вам сообщат по выходе в море. Содержание этой коробки жизненно важно для этого корабля и, конечно, является совершенно секретным.

Шульц взял коробку, мысленно задавая себе вопрос: что же там может быть такое важное для «Шеера»?

— До свидания! — сказал адмирал, пожимая Шульцу руку. — Счастливой охоты!