Чтение онлайн

«U-124» достигла Лас-Пальмаса 4 марта, когда уже наступила ночь. На самой малой скорости всплытия она поднялась на перископную глубину для изучения обстановки. Ночь провела в погруженном положении за пределами бухты, вблизи входа в нее, а командир все это время наблюдал за движением входящих и выходящих из бухты судов и фиксировал время прохождения охраны на молу порта.

Как только начало рассветать, Шульц вывел лодку подальше от бухты и опустился на глубину 50 метров. После этого он разработал план действий на следующую ночь.

Команда провела весь день либо в койках, либо просто отдыхая с минимумом людей, занятых на вахте. На следующую ночь спать уже никому не придется.

Совсем стемнело, кода лодка снова подошла ко входу в бухту, и командир стал выжидать момент, когда по молу пройдет охранник, следуя в их сторону. И как только охранник повернулся к ним спиной и пошел в обратном направлении, лодка начала прокрадываться в бухту на самом малом ходу под электромоторами. Она погрузилась так, что волны перекатывались через ее палубу, а из воды высовывалась только верхняя часть рубки. На мостике в это время находились только три человека. Шульц и Мор смотрели вперед, а старшина-сигнальщик контролировал кормовой сектор обзора.

Они очень осторожно двигались к тому месту, где, как запомнил Шульц, должны были найти танкер. Он мог стоять на якоре только внутри акватории бухты, но ни в коем случае не быть пришвартован к пирсу. Шульц выискивал танкер среди стоящих в бухте судов по силуэту, которым его снабдил Дениц. Он нашел его почти сразу, без особых затруднений.

«U-124» осторожно скользнула вдоль борта танкера примерно в час ночи. На борту «Корриентеса» началась суета, как только лодка пришвартовалась к танкеру, и Шульц вместе с половиной экипажа сразу же перешел на борт танкера.

Капитан танкера сообщил, что через германское посольство в Испании ему поручили высматривать германскую подлодку, которая подойдет для пополнения запасов топлива. Такую лодку они караулили в течение двух недель, и, хотя наблюдение вели сразу четыре человека, они так и не сумели заметить лодку до тех пор, пока она не оказалась в нескольких метрах от танкера. Это еще раз убедило Шульца в том, что его лодка, идя в почти погруженном положении в ночное время, была невидима для надводных кораблей.

Наконец вся команда лодки перешла на борт танкера, где ее тепло встретили земляки и предложили хороший завтрак, в то время как в топливные цистерны лодки закачивали соляр и смазочное масло, питьевую воду и грузили провиант. В четыре часа утра закачка топлива была завершена, и подлодка на рассвете незаметно выскользнула из бухты в открытое море. Операция оказалась очень успешной.

Вскоре после выхода из бухты вахтой был замечен пароход, скорее всего французский или португальский, однако Шульц не стал его преследовать, поскольку они были слишком близко у берега. В следующую ночь с 4 на 5 марта был установлен контакт с каким-то другим судном. Они начали преследовать его в надводном положении, а благоуханная морская ночь в тропиках создавала иллюзию круиза мирного времени. Шульц оставался на мостике почти до полуночи, затем спустился вниз и отправился спать. Он уже стал засыпать, когда внезапно раздался доклад вахтенного офицера:

— Командира на мостик!

Эта часто звучащая на лодке команда неоднократно нарушала здоровый сон уставшего командира, и он, еще не пришедший в себя ото сна и проклинающий все на свете, спешил на ходовой мостик. В течение нескольких секунд он должен был принять решение об атаке, оценить возможную опасность, угрожающую самой лодке, или справиться с любой иной ситуацией, которая могла показаться вахтенному офицеру достаточно важной, чтобы вызвать командира. К тому моменту, когда он выбрался на мостик, следовало быть в состоянии полного бодрствования, чтобы наилучшим образом использовать свое умение, навыки и опыт.

На мостике нес вахту второй вахтенный офицер Вернер Хенке. Заметив что-то белеющее, он повернулся в сторону рубочного люка и увидел поднимающегося на мостик Шульца. На подлодке только командир носил белую фуражку, которая позволяла легко отличить его от прочих присутствующих на мостике. Хенке указал ему на силуэты двух судов, находящихся примерно в 6000 метрах от них. Скорее всего, это были военные корабли. В таких случаях Шульц уже через несколько минут мог с уверенностью сказать, крейсер это или линкор.

Вскоре лодку облетело известие о том, что они приближаются к двум линкорам противника, и, хотя боевая тревога еще не была объявлена, команда разошлась по боевым постам. Мор тоже поднялся на мостик.

И пока Шульц совершал необходимое маневрирование, приводя лодку в положение атаки, он все еще был полон сомнений относительно принадлежности обнаруженных кораблей.

Казалось маловероятным, что два тяжелых английских корабля могли оказаться в этом районе океана без сопровождения эсминцев («Господи, да этих эсминцев у них чертова пропасть», — подумал Шульц). Во всяком случае, они должны были бы совершать противолодочное маневрирование, двигаясь зигзагами, однако эти двое следуют строго прямолинейным курсом со скоростью 8 узлов.

— Но если бы это были наши, нас должны были бы поставить об этом в известность, — недоуменно заметил он. — Проверьте еще раз, Мор, по зачем нашим крейсировать по этому «британскому» океану?

Мор быстро перелистал справочник радиообмена, затем отправился к доктору Годеру, который в дополнение к своим обязанностям врача время от времени исполнял обязанности офицера связи.

Доктор Годер не принадлежал к офицерам плавсостава, и по этой причине не мог участвовать в таких действиях, как несение вахты на мостике. А вот работа на связи ему по всем канонам не была противопоказана, поэтому доктор часто оказывал помощь при раскодировании сообщений, что к тому же разрешалось ему, как офицеру. Он сообщил Мору, что еще ни разу не сталкивался с расшифровкой таких сообщений.

Через несколько минут Мор уже вернулся на мостик, чтобы сообщить командиру, что не поступало никаких сообщений о пребывании германских надводных боевых кораблей в этом районе океана.

Шульц был в полной растерянности. Он не мог поверить, что тяжелые боевые корабли противника могли действовать без прикрытия эсминцев. К тому же высшее командование военно-морских сил Германии наверняка проинформировало бы его, если бы германские корабли находились в зоне его боевых действий.

Офицеры, находившиеся на мостике, пытливо вглядывались в темные силуэты кораблей, которые становились хорошо различимыми по мере сокращения дистанции до них. Шульц еще никогда не попадал в такую запутанную ситуацию. Если это действительно английские корабли, значит, сбываются самые смелые его мечты. Но если корабли германские, то, нанеся удар, он причинит колоссальный вред своим же военно-морским силам и станет убийцей нескольких тысяч своих же соотечественников.

— Мор, — наконец сказал Шульц, — срочно запросите, не находятся ли тяжелые боевые корабли германских ВМС в зоне нашего патрулирования. А пока, — продолжил он, когда Мор сошел с мостика, — мы обойдем их и займем позицию для торпедной атаки. И пока будем маневрировать, мы должны получить соответствующее разъяснение.

А внутри лодки личный состав на своих постах с нетерпением ждал команд.

— Почему он не стреляет? Чего ждет? Ведь это наверняка англичане. Будь это наши корабли, нам должны были бы сообщить об этом.