Чтение онлайн

И он решительно шагнул вперед. Борис даже не успел понять, что же произошло. Девилсон сделал какое-то движение рукой, и Бориса отшвырнуло назад. Он пролетел метра три и упал на спину. Как стойкий оловянный солдатик, он тут же вскочил на ноги и схватился за карабин. В ответ на клацанье затвора Девилсон стер с лица улыбку и сказал:

— Пора сбросить маски, господа. Элвис покинул здание.

Перевоплощение было моментальным и пугающим.

Не было больше Джона Девилсона, эсквайра, любителя игры в крокет и куратора от сенатской комиссии США. Вместо элегантного чиновника в добротном английском костюме перед Борисом стоял Темный Лорд — черный рыцарь в вороненых доспехах с тяжелым мечом на бедре. На голове его был украшенный перьями шлем с опущенным забралом. Борис смотрел на него снизу вверх и пытался унять распирающий грудь страх. В реальном, человеческом мире обыкновенная пуля пробивает рыцарский панцирь как бумагу, но что-то говорило Борису, что это не тот случай.

— Итак, вернемся к нашим баранам, — сказал Черный Рыцарь, — Предлагаю сделку.

Это было сказано таким будничным тоном, как будто он предлагал Борису купить пылесос. Из-под забрала его голос звучал глухо, но был узнаваем.

— Сделку с совестью? — спросил Борис.

— С самим собой, Борис. С самим собой, — сказал Черный Рыцарь. — Тебе всего-навсего надо определиться, кто ты есть на самом деле. Ты хочешь вернуть любовь своей женщины, и это понятно. Но у Бориса Ласаля это вряд ли получится. Он ей, в принципе, неинтересен.

— Что ты с ней сделал? — спросил Борис.

— Да ничего особенного, — небрежно сказал Рыцарь. — Я только сделал ее свободной.

— Свободной от чего? — спросил Борис.

— Например, от сострадания, сентиментальности, сочувствия — все это только мешает человеку на его пути к совершенству.

Голос Черного Рыцаря напомнил Борису Девилсона. Когда тот говорил о своем любимом детище — Институте — у него был такой же высокопарный тон. О чем я думаю, подумал Борис, этот парень в антикварном бронежилете и есть Девилсон.

— Боязнь одиночества — еще одна причина, по которой люди совершают нелогичные поступки, — продолжил Рыцарь. — Я помог ей от нее избавиться. А ложная женская стыдливость: сколько хорошеньких девушек она превратила в старых дев. Я ее избавил и от этого. Результат предвосхитил все ожидания. Ты себе представить не можешь, сколько в этой девчонке огня…

Послышался сухой щелчок спускового механизма: Борис нажал курок карабина, но тот почему-то не выстрелил, хотя магазин был полон. Черный Рыцарь, казалось, этого даже не заметил.

— Но ведь она и раньше не была девственницей. Ты не интересовался, кто был ее первым мужчиной? А зря. Это был ее двоюродный дядя: ей было пятнадцать, ему сорок семь. Нет, не было никакого совращения малолетних. На праздновании дня рождения мистера Мэйси, ее отца, ее дядя слегка перебрал спиртного. Когда все гости уснули, Николета пробралась в его спальню…

Послышался еще один щелчок — это Борис попытался выстрелить из пистолета, но с тем же результатом: выстрела не последовало. Обычно безотказный пистолет-пулемет тоже не работал. Вечер определенно не задался.

— Чего ты хочешь? — заикаясь, спросил он.

От бессилия и злости у него буквально сводило скулы.

— Всего лишь помочь тебе, — последовал незамедлительный ответ, — ты же хочешь вернуть Нику?

— И что я должен делать?

— Наплюй на все, — посоветовал Рыцарь. — Все рассосется само сабой. Ты же помнишь: чем меньше женщину мы любим…

— Тебе-то, что с этого? — спросил Борис.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал рыцарь. — Вспомни — кто ты есть, тогда ты сможешь получить все желаемое. Для Бориса Ласаля мир состоит из неразрешимых проблем, для серого ангела в нем не существует ничего невозможного.

— Странная логика, — сказал Борис, — чтобы получить желаемое, нужно от него отказаться. Чтобы не дать человеку утонуть, его нужно пристрелить.

— Жизнь вообще лишена логики, — сказал Черный Рыцарь. — Ты всегда хотел сделать этот мир лучше, только методы ты выбрал не те. Нужно найти другие способы, нежели давить на жалость, моральные принципы и человеколюбие.

— А для этого я должен повоевать на твоей стороне? — сказал Борис.

— Воевать не обязательно: будет достаточно твоего принципиального согласия.

— И где мне нужно расписаться своей кровью? — криво усмехаясь, спросил Борис.

Голос рыцаря потеплел: мысленно он уже праздновал победу.

— Это всего лишь литературный прием, фратер, — сказал он. — Просто скажи “да”.

Скажи “да”, отозвалось эхом в голове Бориса. Скажи “да”, шепнула ему луна. Скажи “да”, прошелестел ветер. Скажи “да”, взвопило небо. Скажи “да”, рявкнул гром и восклицательным знаком ударила молния.

И в этот момент Борис со всей ясностью увидел другой, новый мир. Мир, который создавал Девилсон, о котором так вдохновенно рассказывал Ночной Гость, и на страже которого стоял Черный Рыцарь. Нет, он не испугался. Он был изумлен, даже поражен. Хотя нет, не так. Это были ощущения закоренелого атеиста, который всю жизнь не верил ни в бога, ни в дьявола, но, однажды, пережив клиническую смерть, понял, что за гранью, кроме кладбищенского холода и копошащихся червей, есть что-то еще. Это было сложное чувство. Борис смотрел на этот мир и видел его целиком — все сразу и, вместе с тем, от него не ускользала ни одна мелочь. Это был мир без войн, насилия, зависти и обмана. В нем не было слез, горечи поражений, предательства и лжи. Но он также не знал ни материнской любви, ни сочувствия, ни радости первых побед, ни товарищества. Этот мир привораживал и отталкивал одновременно. Борис смотрел на него сверху, как бы паря над ним. Он пролетал над городами, видел чистые выхолощенные улицы, людей на них. Они никуда не спешили, шли по каким-то делам и ни о чем не думали. Для него эти люди были как открытая книга, но книга с чистыми страницами. Борис попытался влезть в их сознание, но обнаружил, что в их головах нет ни одной мысли. Как будто все они были в глубокой коме.

Когда Борис увидел Нику, он даже не удивился. Она сидела на берегу моря и смотрела на горизонт. Красивая картинка: юная дева в пене прибоя. Закат был прекрасен. Казалось, она любуется его красками. Борису захотелось подлететь поближе, что он и сделал. Когда он заглянул в ее глаза, то не увидел ничего, кроме безбрежной пустоты.

Черный Рыцарь врал. Эта была не та Ника. Сравнивать настоящую Нику с ней было то же самое, что сравнивать бездушного манекена с живым человеком. Это был мертвый мир: бездушные манекены на улице, бездушные манекены в автомобилях, бездушные манекены в постелях — делают бездушных целлулоидных пупсов.

Пора было возвращаться. Борис огляделся по сторонам. В синем небе зиял аккуратный черный квадрат. Видимо, через эту прореху, незаметно для себя самого, Борис и попал сюда.

Когда он полетел к выходу, вдруг из воздуха появилось огромное щупальце, очень похожее на щупальце гигантского кальмара. Оно схватило Бориса за лодыжку и дернуло его вниз. Борис повернулся, чтобы освободить ногу, но другое щупальце схватило его за руку. Он попытался его сбросить, но и другая рука тоже оказалась в крепком захвате. Через несколько секунд щупальца опутали Бориса с головы до ног. Этот мир упрямо не хотел его отпускать. Для его существования ему нужны были свежие соки, и вот, он их нашел. Этот мир хотел выпить Бориса досуха. Вдруг Борис почувствовал, что его потащили вниз. Он стал дергаться, извиваться, но освободиться не мог. Когда раздался громогласный рев, он посмотрел вниз и увидел, что щупальца были лишь продолжением длинного языка, который затягивал его в огромную алчущую пасть мерзкого чудовища. Его подтягивали вниз, все ближе к огромным клацающим зубам и до Бориса уже доносился трупный смрад его дыхания. Еще немного, и его сожрут. Борис напряг мышцы, собрался с силами и, срывая кожу, рванул вверх, да так, что потемнело в глазах. Раздался треск, несколько щупальцев оторвалось, хватка их ослабла, Борис рванулся еще раз, и пулей влетел в спасительный квадрат, ведущий его к свободе…

Когда на том месте, где стоял Борис, из пепельного марева стала проступать чья-то серая фигура, Черный Рыцарь отступил на шаг и достал из ножен свой тяжелый меч. Через минуту, когда мгла рассеялась, он увидел Его.

Отщепенец, изгнанный с небес, отверженный, изгой, пария — как еще можно назвать Серого Ангела. Диссидентов не любили везде и во все времена, даже если у них был ангельский характер. А сейчас меч в руках ангела не предвещал ничего хорошего.

— Значит, ты отказываешься от моего предложения? — спросил его Рыцарь.