Чтение онлайн

Ладу разбудили прикосновения: чьи-то руки прошлись по ее бедрам, двинулись выше, вжикнула молния пуховика, пропуская стылый утренний воздух. Девушка поежилась и оттолкнула нахала:

— Волк, совсем ошалел! — возмутилась она, открыла глаза и увидела, что приставал к ней вовсе не оборотень. Тот поднял остроухую морду, недоуменно посмотрел на девушку, потом перевел взгляд на ее обидчика. Лада услышала утробное рычание, а потом Волк кинулся на Антуана, испуганно отползающего прочь. Серое мохнатое тело взвилось с места, Лада вскрикнула, закрыла глаза руками. Громко клацнули зубы. Лада раздвинула пальцы, осторожно выглянула. Антуан так и валялся в пыли, вроде бы, целый и невредимый. А рвущегося к нему Волка держал за ошейник богатырь.

— Перекинься! — кричал Проша, упираясь ногами. — Загрызешь ведь, сам себя не простишь. Перекинься, говорю!

Волк царапал землю когтями, оставляя глубокие борозды, брызгал слюной. Он вывернул морду, едва не прихватил зубами руку богатыря.

— Фу! — крикнула Лада, и оборотень выпрямился, стал человеком.

— Сколько можно говорить! — гаркнул он. — Я не собака!

Он перевел взгляд на Прошу, и тот тут же разжал пальцы, отпустив кожаный ошейник. Оборотень в два шага подошел к поэту, сгреб его с земли, приподнял за шкирку. Длинные ноги Антуана подкосились.

— Я ничего такого, — пролепетал он.

— Думаешь, она доярка? — прорычал Волк. — Девка деревенская, что от твоих виршей млеет? К кому полез, рыжий?

Колобок крутился под его ногами, а потом, подпрыгнув, ударился Антуану под дых. Тот согнулся пополам, с шумом втянул воздух.

— Она моя муза, — прохрипел Антуан. — Я искал вдохновение!

Лада с удивлением оттянула рубашку, посмотрела себе за шиворот. Так вот как еще можно их называть! Волк тряхнул поэта, развернул его и хорошенько пнул ногой под зад. Тот по инерции пробежал по дороге, свалился в пыль.

— Пшел вон! — рыкнул оборотень.

Антуан было разинул рот, но потом передумал и быстро зашагал по дороге обратно. Беляш переминался с ноги на ногу, фыркал, не понимая, что происходит.

— Остались мы без песен на привале, — прошептала ему на ухо Лада.

— Как можно, — покачал кудрявой головой Проша. — Без свадьбы! Покусился на честь девушки!

— А все почему? Потому что девушка подбирает каждого прохожего-перехожего! — глаза Волка сверкали, как фонарики на новогодней елке.

— Точно. Все мои беды отсюда, — покаянно согласилась Лада. — Если бы не приютила бездомную собачку, так и сидела бы себе спокойно в теплой квартирке вместо того, чтобы попу студить на голой земле!

Волк в очередной раз зарычал в ответ на обращение «собачка», но потом вдруг успокоился, хмыкнул.

— А почему ты решила, что это я к тебе полез? — спросил он.

Лада открыла рот, закрыла.

— Давайте путь держать, — прервал затянувшуюся паузу богатырь. — Сейчас этот охальник наведет на нас погоню.

Они быстро собрались, наскоро перекусили бутербродами, настроганными Проше добрыми кухарками, и направились к чаще. Вблизи меж колючих сучков обнаружилась узкая тропинка, по которой еле-еле проходили упитанные бока Беляша. Лада спешилась, чтобы не цеплять головой нависшие ветви, черные, как после пожара, ступила в дремучий лес. По затылку скользнул сухой листик, и Лада вздрогнула, на мгновение снова ощутив чужой липкий взгляд. Проша засвистел какую-то мелодию, и давящее чувство пропало. Впереди маячила спина Волка, серый свитер сливался с тенями леса. Он обернулся, желтые глаза вспыхнули огоньками. Лада все пыталась придумать достойный ответ — почему она решила, что именно Волк к ней полез приставать — и не находила подходящей реплики. Может, ей самой хотелось, чтобы он проявил к ней более явный интерес? Она рассердилась на себя за эту мысль, поправила сползающую с плеча сумочку. Скорее бы добраться до Ивана, поцеловать его по-быстрому — и домой. И никаких больше оборотней, богатырей, Колобков с прокуренным голосом, чудесных белогривых коней… Беляш повернул голову, будто почувствовав, что Лада о нем подумала. Она похлопала его по шее. И никаких больше приключений? Ну, до царевича еще дойти надо. Уловив простенький мотив Прошиной мелодии, Лада засвистела с ним в унисон.

***

Елисей проснулся, сел в кровати, опустил ноги на пол. Он любил понежиться в постели, но пытался приучить себя к дисциплине — правителю это необходимо. Царевич поджал пальцы на ногах, мраморный пол был неприятно холодный. Он щелкнул выключателем, посмотрел на лампу, которая даже не моргнула, и позвонил в колокольчик.

— В чем дело? — спросил царевич у появившегося на пороге слуги. — Почему нет отопления и света?

— Мы не решались будить ваше величество, — подобострастно склонился тот. — Колобок сбежал.

— Как?! — воскликнул Елисей. — Были предприняты все меры безопасности!

— Похоже, ему помогли. Ваши гости тоже исчезли.

Елисей вскочил с кровати, подошел к окну. Он сжал кулаки. Лада сбежала! Она отвергла его предложение, предпочтя ему Ивана. Почему все достается ему? Любимчик мамы — золотой мальчик, солнышко, надежда отца, несмотря на невыносимый характер и глупые шалости. А теперь и последняя царевна мчится к нему на всех парах через дремучий лес. Как он умудряется вставлять палки в колеса, лежа в гробу?!

Елисей чертыхнулся, покосился на волшебное зеркальце, лежащее на столе. Ужасно не хотелось брать его в руки, но нужно сообщить… Царевич походил вокруг стола, вздохнул, сел в кресло, положив зеркальце перед собой. Зеркальце помутнело, вспыхнуло, обдав жаром.

— Что случилось? — спросил скрипучий голос.

— Царевна отправилась в лес, — выдохнул Елисей и зажмурился, потом приоткрыл один глаз. — Но я забрал у нее чудесный гребень. Теперь ты можешь ее увидеть, околдовать, не пустить к Ивану, она ведь на твоих землях.

Пауза из зеркальца затянулась, и царевич осмелел.

— Или верни ее ко мне. Возможно, я все же женюсь на ней. Если будет себя хорошо вести. Или убей, — задумался он. — Раз уж не сумела оценить своего счастья.

— Все-то ты чужими руками делать привык. Тебе надо — ты и убивай.

— Ладно, отправлю ей вслед дровосека, — нахмурился Елисей. — Еще никому не удавалось уйти от его топора.

— Покажи гребень, — прохрипело зеркальце.

Елисей вынул гребень из полки стола, протянул к зеркальцу.

— Это простая деревяшка!

Пламя вырвалось из зеркальца, Елисей выронил обуглившийся гребень, лихорадочно замахал рукой, а потом сунул ее в вазу с цветами, облегченно вздохнув.

— Я по-прежнему ее не вижу! — рыкнул голос. — Я чувствую ее запах, скользящий меж ветвей моего леса, я слышу хруст веток под копытами ее коня, но я не могу ничего сделать. Она как будто в мощном энергетическом коконе. Вспоминай, что у нее было с собой? Это какой-то амулет, оберег.

— Да ничего у нее нет, — захныкал царевич. — Все украшения выгреб, пустая шкатулка осталась.