Чтение онлайн

В Южной Франции полковник Паш обзавелся несколькими колесно-гусеничными вездеходами, броневиками и армейскими джипами; укомплектованное и вооруженное таким образом подразделение, участвующее в операции «Алсос», следовало за продвижением союзных войск к германской границе. В ноябре 1944 года подразделение прибыло в только освобожденный Страсбург, где в главном университете города обнаружилась лаборатория ядерной физики и множество документов. Из них следовало, что немецкая программа разработки ядерного оружия, известная как «Урановый клуб» (нем. Uranverein), не только находилась в зачаточном состоянии, но и основывалась на неверных научных гипотезах. Это подтверждало прежнюю информацию британской разведки, однако генерал Гроувз все еще не был удовлетворен. [213] По счастливой случайности в других документах указывалось расположение всех лабораторий, задействованных в «Урановом клубе»; это значительно облегчало задачу полковника Паша, как только войска Союзников войдут на территорию Германии.

Гроувз также был решительно настроен помешать добиться успеха любому из ученых «Уранового клуба», а их документам – попасть в руки Советского Союза, чья ядерная программа, как известно, всего на несколько месяцев отставала от исследований США благодаря успешному проникновению советских разведчиков в «Манхэттенский проект». Ведущим немецким физиком-теоретиком был Вернер Гейзенберг, который время от времени ездил в оккупированную Данию или нейтральную Швейцарию с научными докладами и лекциями. Гроувз предложил выкрасть Гейзенберга во время одной из таких поездок и допросить его с целью выяснить, насколько продвинулась Германия в этой области. Если похищение оказалось бы невозможным, ученого следовало убить – выражаясь словами Гроувза, «лишить врага его мозга». [214] Эта задача была возложена на агента УСС Морриса Берга или Мо, бывшего принимающего и тренера бейсбольной команды Boston Red Socks. Берг также был выпускником Принстона, где изучал семь языков, в том числе санскрит. Теперь же он с головой окунулся в теорию и практику ядерной физики, поэтому вполне мог последовать за Гейзенбергом на его следующую университетскую лекцию, которая должна была состояться 18 декабря 1944 г. в Швейцарской высшей технической школе (нем. ETH) в Цюрихе.

В последнюю неделю ноября Моррис Берг прибыл в Берн на инструктаж к шефу резидентуры УСС Аллену Даллесу. Как и Гроувз, Даллес был уверен, что Советский Союз представляет большую угрозу интересам Запада, чем бьющийся в агонии Третий рейх, поэтому, принимая во внимание опасность того, что СССР может завладеть наработками Германии в сфере ядерной физики, он был рад помочь. К тому моменту казалось, что операция по похищению ученого сама собой переросла в операцию по его ликвидации. Берг в это время сделал следующую запись: «Ничего не было произнесено вслух, однако Гейзенберга следует считать hors de combat. [215] Пистолет у меня в кармане». [216] Речь шла об автоматическом пистолете Hi-Standard 22-го калибра с глушителем. Кроме того, Бергу была выдана ампула с цианидом – на случай, если окажется невозможным скрыться после убийства. Попасть на лекцию Гейзенберга было нетрудно, поскольку одним из бесчисленных знакомых Даллеса оказался доктор Пауль Шеррер, глава физического факультета Швейцарской высшей технической школы. Шеррер был организатором множества подобных лекций и всегда передавал любую существенную информацию в УСС и МИ-6.

Выступление Гейзенберга было посвящено скорее квантовой механике, нежели ядерной физике; Бергу эта лекция ничем не помогла в принятии решения относительно дальнейших действий, поэтому он устроил для себя и Гейзенберга ужин в доме Шеррера. В ходе беседы ученый выразил радость в связи с успешным ходом наступления немецких войск в Арденнах, однако на вопрос, проиграет ли Германия в войне, ответил: «Да – но как было бы хорошо, если бы мы победили». Возможно, это замечание спасло ему жизнь, поскольку оно означало, что Германия не обладает каким-либо оружием массового уничтожения, способным привести войну к иному исходу. Пистолет так и остался лежать у Берга в кармане. [217]

Пока войска Союзников с боями пробивались через Северную Европу, создавая тем самым иллюзию скорого – не позднее Рождества – наступления мира, администрация Рузвельта составляла планы послевоенного устройства Германии. И сам президент Рузвельт, и его бессменный министр финансов Генри Моргентау-младший были ярыми противниками нацизма и не слишком уважали немцев как народ. На протяжении месяцев они обдумывали план создания демилитаризованной Германии, неспособной когда-либо вновь развязать войну. Для этого страну следовало разделить на южную и северную зоны, полностью «деиндустриализованные» и занятые исключительно сельским хозяйством, чтобы только прокормить немецкий народ. Говоря словами Рузвельта, «нет причин, по которым Германия не могла бы вернуться в 1810 год, когда немцы жили в благополучии, но без роскоши». [219] Рурский промышленный район должен был стать областью под международным управлением, а его продукция поступала бы в распоряжение стран, пострадавших от действий нацистов.

16 сентября 1944 г. план Моргентау был представлен Уинстону Черчиллю на 2-й Квебекской конференции. В ненависти к нацистам Черчилль не уступал никому, однако, интуитивно чувствуя закономерности исторических процессов, он отверг это драконовское повторение Версальского договора как «неестественное, нехристианское и ненужное». Впрочем, он согласился рассмотреть несколько измененный вариант этого плана, когда министр финансов США повысил сумму предоставленного Британии займа до 6 млрд долларов.

Довольно скоро план Моргентау во всех деталях [220] оказался в руках и советской разведки, и абвера. Москва была поставлена в известность немедленно, поскольку автором плана был доктор Гарри Декстер Уайт, [221] помощник Моргентау и советский шпион под оперативным псевдонимом «Юрист». Превращение Германии в немощную аграрную страну сделало бы ее бессильной перед коммунистической экспансией в ближайшем же будущем. Адмирал Канарис получил ту же самую информацию окольными путями. По его приказу в Швейцарии с 1940 года действовали двое агентов абвера [222] – «Аввакум» в министерстве иностранных дел и «Иаков» в швейцарской секретной службе. Обе эти организации получали большие объемы ценных разведданных через посла Швейцарии в США доктора Чарльза Брюггманна. Однако сам он не был шпионом: источником информации ему служил Генри Уоллес – его шурин и одновременно вице-президент Соединенных Штатов. Уоллес был известным либералом, сторонником «Нового курса», [223] посвященным во многие самые важные государственные тайны, и при этом отличался болтливостью.

К осени 1944 г. Канарис уже был отстранен от должности начальника абвера и находился под домашним арестом по подозрению в участии в июльском покушении на Гитлера. Тем не менее, как патриота его ужасала перспектива того, что после безоговорочной капитуляции страна будет преднамеренно ввергнута в крайнюю нищету, поэтому известные ему детали плана Моргентау он быстро передал Мартину Борману и Йозефу Геббельсу. Рейхсминистр пропаганды использовал эту информацию, чтобы встряхнуть немецкий народ и призвать его к еще более активному сопротивлению перед лицом угрозы превращения Германии, по его собственным словам, в «картофельное поле». [224]

Вскоре после этого подробности плана появились на страницах газеты Wall Street Journal. Эта огласка вызвала серьезный раскол в администрации Рузвельта и американских деловых кругах, чьи инвестиции в промышленность Германии оказались теперь под еще большей угрозой. Генералы Маршалл и Эйзенхауэр горько сетовали на то, что сопротивление немецких войск ощутимо окрепло, что с приближением зимы привело к стабилизации фронта по Линии Зигфрида. Как выразился Томас Дьюи, соперник Рузвельта на президентских выборах в ноябре 1944 года, для врага план Моргентау оказался равносильным получению подкрепления «из десяти свежих дивизий». [225] Аллен Даллес в телеграмме из Берна едва мог сдерживать негодование [226] по поводу того, насколько предложение министра финансов США оказалось ценным для нацистов:

Министерство финансов Генри Моргентау также стало инициатором операции «Тихая гавань». Бреттон-Вудское соглашение, подписанное в июле 1944 г., имело целью установление по окончании войны в промышленно развитых странах капиталистической экономической системы, основанной на принципах либерализма. Оно также призывало нейтральные страны прекратить перемещение капиталов внутри оккупированной Европы. Чтобы положить конец вывозу капитала из Третьего рейха, 14 августа Великобритания и США оказали жесткое давление на Швейцарию, принудив ее подписать торговое соглашение, сокращающее объемы ее сделок с нацистской Германией. Теперь, когда военная удача оказалась на стороне Союзников, швейцарцы были рады подчиниться, однако на деле процесс отмывания денег [227] оказался настолько всепроникающим, что для его прекращения удалось сделать немного. Более того, почти две трети внешнеторговых операций Швейцарии составляли сделки с нацистской Германией, и в разгар мировой войны сложно было определить, какие из них законны, а какие нет.