Чтение онлайн

Тем временем в Берне резидент УСС Аллен Даллес продолжал расширять собственную сеть связей, несмотря на крушение – после июльского покушения на Гитлера – его надежд поддержать немецкое Сопротивление. И Англия, и Америка по-прежнему были против контактов с кем бы то ни было из посланников нацистского руководства, предлагавших мирные переговоры, – они боялись конфликта со Сталиным и срыва договоренности о требовании от Германии безоговорочной капитуляции. Однако со смертью Рузвельта и после тяжелых потерь, понесенных Западными союзниками зимой 1944–45 гг. в некоторых их штабах эти настроения постепенно стали смягчаться. Быстро менялось и представление о Дяде Джо [285] как о надежном союзнике в войне с нацистской Германией. Для Даллеса продвижение Красной Армии на запад означало явную и реальную угрозу [286] Европе и интересам Америки в будущем.

Теперь, когда союзные войска открыли швейцарскую границу с запада, поддерживать связь с внешним миром стало гораздо проще. У Даллеса появилась возможность ездить в Париж и Лондон на встречи со своим шефом, генералом Донованом, и другими представителями разведывательных ведомств. Одновременно ему стало гораздо проще поддерживать контакты с контрразведкой армии США, сотрудниками разведывательной службы G-2 в Штабе верховного командования союзных сил, 6-й и 12-й группами армий США и 7-й армией США по мере того, как все они продвигались по территории Германии. Зимой 1944–45 гг. Даллес заключил соглашение с главой Швейцарской секретной службы генералом Массоном, позволявшее установить в дипломатической миссии США в Берне защищенный от перехвата информации радиотелетайп для прямого общения с Лондоном, Парижем и Вашингтоном. С приближением поражения Германии в войне швейцарские власти стали гораздо более спокойно относиться к тайной деятельности Союзников.

Тем не менее, в феврале 1945 года обстановка на фронтах – и в Германии, и в Италии – оставалась достаточно сложной. Кампания в Рейнской области вылилась в затяжную битву на истощение, поскольку Союзники пробивались к Рейну, последнему естественному рубежу, [287] отделявшему их от Рура – промышленного сердца Германии. В Италии западные армии уперлись в Готскую линию, протянувшуюся вдоль Апеннинских гор поперек Апеннинского полуострова от берега до берега. На обоих фронтах их потери были удручающе крупными, в то время как немцы продолжали упорное сопротивление. Вся Итальянская кампания стала сплошной чередой яростных атак на немецкие оборонительные укрепления, цепи которых одна за другой располагались на господствующих высотах, и теперь у немецких войск появился шанс организованно отойти и укрыться в неприступных Альпах. В SHAEF возрастала обеспокоенность в связи с существованием в этом районе «Цитадели нации», где последние остатки нацистского правительства и его защитники могли создать последний оплот сопротивления, которое могло продолжаться месяцы и даже годы. Фельдмаршал Альберт Кессельринг, талантливый полководец и командующий группой армий «Юго-Запад», все еще располагал более чем миллионом солдат в Северной Италии и Альпах. Кроме того, Советский Союз теперь заявлял претензии на Австрию и Югославию. В последнем случае СССР завладел бы незамерзающими портами в теплом Адриатическом море, открывавшими прямой доступ в Средиземное море, – а это было настоящим кошмаром для всех западных стратегов.

Несмотря на строгие предписания из Лондона и Вашингтона, Даллес вовсе не игнорировал растущее число попыток вступить с ним в переговоры о сепаратном мире. Такие предложения исходили от различных партий и отдельных представителей нацистской иерархии – в частности, от Генриха Гиммлера. Первым в ноябре 1944 г. к Даллесу пришел консул Германии в городе Лугано Александер фон Нейрат. Вслед за ним в декабре появился группенфюрер СС и генерал полиции Вильгельм Харстер, чьим непосредственным начальником был обергруппенфюрер СС и генерал ваффен-СС Карл Вольф, глава СС и полиции Северной Италии, а де-факто – руководитель военной администрации в этом регионе. В январе 1945 г. эмиссары Вольфа вновь подтвердили возможность сепаратного соглашения по капитуляции всех немецких сил в Италии. Даллесу это предложение показалось слишком заманчивым, чтобы отвергать его с порога, поэтому он вступил в переговоры с Вольфом, которые получили кодовое название «Операция «Восход» [288] (впоследствии также известна как «Операция «Кроссворд» [289] ).

Первая личная встреча между уполномоченными представителями Даллеса и Вольфа состоялась в Лугано 3 марта 1945 г. УСС представлял Пол Блум, шеф бернского отделения службы контрразведки X-2, от Вольфа прибыл штандартенфюрер СС Ойген Дольман. В качестве жеста доброй воли немецкая сторона выпустила на свободу двоих известных лидеров итальянских партизан – одним из них был Ферруччо Парри, в июне того же года ставший премьер-министром Италии. Пять дней спустя Даллес и Вольф встретились лично на конспиративной квартире в Цюрихе. С отбытием Кессельринга на Западный фронт 10 марта переговоры остановились, однако возобновились 19 марта, и в тот же день Вольф согласился разместить переодетого в немецкую униформу радиста УСС в своем штабе городе Больцано для организации более оперативной связи. Этим агентом был чех по кличке Малыш Уолли, бежавший из концлагеря Дахау. Что не менее важно, Вольф также предоставил список шедевров искусства, похищенных нацистами из Галереи Уффици во Флоренции, которые он был готов вернуть в полной сохранности в случае успеха переговоров о капитуляции.

О ходе этих деликатных переговоров Даллес постоянно сообщал в Вашингтон через генерала Донована и штаб УСС – но именно отсюда вся информация о его контактах быстро поступала в СССР. В Управлении работали сразу несколько советских разведчиков, [290] в том числе майор Дункан Чаплин Ли, офицер контрразведки и советник Донована по правовым вопросам, а также Гальперин, главный аналитик отдела УСС по Латинской Америке. Опасаясь сепаратного мира, Сталин направил Рузвельту и Черчиллю гневные телеграммы со следующим текстом:

И Черчилль, и Рузвельт с возмущением отвергли намеки советского лидера, однако дело было сделано. Всего за два дня до смерти Рузвельт, наконец, понял, какую опасность представляют Сталин и Советский Союз. В сущности, именно этот эпизод и стал началом холодной войны.

Сталин, в свою очередь, отказался подписать пакт о разделении Германии и Австрии, позволявший последней вновь стать независимым государством. После этого Объединенный комитет начальников штабов США [292] категорически запретил дальнейшие переговоры с Вольфом. Оперативная информация об этих контактах поступила и к Борману, и генерал Кальтенбруннер также потребовал их немедленного прекращения – ни он, ни Борман не желали подвергать риску исполнение своих планов.

Австриец Эрнст Кальтенбруннер [293] вошел в близкое окружение Гитлера после июльского покушения на фюрера, когда по долгу службы как начальник Главного управления имперской безопасности руководил расследованием, в результате которого заговорщики были казнены, а члены их семей брошены в тюрьму. Страшная кара, которую назначил обвиняемым этот высокий, мертвенно-бледный человек с изуродованным шрамами лицом, помогла ему завоевать расположение фюрера. В декабре 1944 г. ему было присвоено параллельное звание генерала ваффен-СС (что наделяло его не только полицейской, но и военной властью) и вручен почетный Золотой знак члена партии. 18 апреля 1945 г. он был назначен командующим немецкими войсками в Южной Германии.

Помощник Кальтенбруннера, бывший офицер разведки СД майор Вильгельм Хёттль ранее уже передал Аллену Даллесу информацию относительно создания «Цитадели нации» (см. главу 10). В феврале 1945 г. он возобновил контакты с УСС через своего австрийского друга Фридриха Вестена, циничного дельца, нажившего состояние на экспроприации собственности евреев и использовании рабского труда. Оба хотели снискать расположение американцев, [294] однако не хотели делать это ценой испорченных отношений с Кальтенбруннером и Борманом, поэтому передаваемые ими данные становились все более темными и недостоверными.

В первые месяцы 1944 года, когда Хёттль занимался в Будапеште отправкой еврейского населения Венгрии в лагеря смерти, [295] у него завязались теплые отношения с полковником Арпадом Тодли, венгерским уполномоченным по делам еврейского населения. Теперь, год спустя, Тодли отвечал за организацию рейса «Золотого поезда», который должен был вывезти национальные сокровища Венгрии в Германию. Среди них были королевские регалии, драгоценные металлы и камни, картины и большие суммы в валюте; многое из этого было изъято у венгерских евреев. Пунктом назначения поезда был Берлин, куда все эти ценности (стоимостью 350 млн долларов – примерно 6 млрд долларов в нынешних ценах) вывозились из-за продвижения Красной Армии на запад. Когда поезд достиг Австрии, Хёттль сообщил об этом Кальтенбруннеру, после чего состав был остановлен в Тироле в районе Шнанна, и множество ящиков с особо ценными предметами перекочевало в грузовики. [296] Об их содержимом и местонахождении до сих пор ничего не известно. По-видимому, Хёттль получил приказ использовать «Золотой поезд» как козырь в переговорах с УСС о сепаратном перемирии для Австрии; обсуждалась возможность аналогичной сделки и в Италии.