Чтение онлайн

Эйкхорны вновь увиделись с Гитлером в 1927, а затем в 1929 году, и с тех пор стали более частыми гостями в Германии. По крайней мере, в одном письме, написанном в 1935 или 1936 гг., Гитлер прямо благодарит их за щедрые личные пожертвования. Внучатая племянница Эйкхорнов Верена Кеши так описывала эту супружескую пару: «Большие идеалисты, которые были по-настоящему увлечены идеями фюрера, как и вся Германия в то время, [и] они стали близкими друзьями». Когда Иду в ее роскошном отеле «Эдем» [625] в Ла-Фальде спросили, что еще здесь можно сделать, она ответила: «Все, что захочет Адольф». На стене ее кабинета висела большая фотография Гитлера с дарственной надписью фюрера; кроме того, в гостинице была комната, представлявшая собой нечто вроде храма, посвященного фюреру, всегда украшенная свежими цветами. Портреты Гитлера можно было увидеть в самых разных местах гостиницы, а на посуде, столовых приборах и белье были изображения свастики. На крыше «Эдема» стояла коротковолновая антенна, которая ловила речи фюрера, транслировавшиеся по радио, а динамики внутри и снаружи здания воспроизводили их. В отеле было более сотни номеров, центральное отопление, большая столовая и бальный зал, поле для гольфа с 18-ю лунками, теннисный корт, бассейн и множество других удобств. Даже сегодня полузаброшенная гостиница «Эдем» сохранила следы былого великолепия, которое в 1930-х годах привлекало многих известных людей, в том числе знаменитого физика Альберта Эйнштейна и принца Уэльского [626] (в январе 1936 года он был коронован как Эдуард VIII, но спустя 11 месяцев отрекся от престола по причине брака с разведенной американкой Уоллис Симпсон; эту чету подозревали в сочувствии к нацистам: в 1937 году они – уже как герцог и герцогиня Виндзорские – посещали Гитлера). Эйнштейн, вероятно, останавливался в гостинице в тот момент, когда антисемитски настроенных Эйкхорнов там не было.

«Эдем» был местом встречи для многих членов нацистских организаций провинции Кордова, а на земле, принадлежавшей Эйкхорнам, располагался лагерь «Кит-Ут», где нацисты проходили военную подготовку. Кроме того, в 1940 году Ида основала в Ла-Фальде немецкую школу. [627] Учителя начальных классов школы должны были поклясться в верности Гитлеру в посольстве Германии в Буэнос-Айресе, учителя средних классов – вступить в Национал-социалистический союз учителей, а вся школьная программа была насквозь пропитана нацистской идеологией. Такая преданность идеям нацизма – в 1940 году она была характерна для более чем 200 немецких школ в Аргентине, – сохранялась, особенно в сельской местности, несмотря на изданный в 1938 году президентом Роберто Ортисом декрет, запрещающий демонстрацию в школах флагов и символики других государств.

Донесение ФБР от 17 сентября 1945 г. из американского посольства в Лондоне, в котором подробно описываются отношений Эйкхорнов с Гитлером; документ составлен спустя 4 месяца после «самоубийства» последнего.

Текст документа (черным маркером в тексте документа вымараны имена источников, не подлежащие раскрытию):

Доклад ФБР от 13 ноября 1945 г., отправленный в американское посольство в Буэнос-Айресе, повторяющий тезисы сентябрьского донесения ФБР об отношениях Эйкхорнов с Гитлером.

17 декабря 1940 г. школьники присутствовали в «Эдеме» на поминальной церемонии [628] по случаю годовщины затопления крейсера «Адмирал граф Шпее». Большинство якобы интернированных членов экипажа этого корабля промаршировали в военной форме и под нацистскими знаменами на глазах у десятков аргентинских чиновников и высших офицеров. Парад завершился на площадке перед гостиницей, где была исполнена «Песня Хорста Весселя» – марш нацистской партии – и прозвучали пламенные речи во славу Германии. Впрочем, несмотря на то, что охрану парада несла аргентинская полиция и вооруженные немецкие моряки, [629] расквартированные поблизости, пребывание нацистов в Ла-Фальде не было для них абсолютно спокойным. Когда Эйкхорны решили собирать деньги на поддержку НСДАП, организовав показы нацистских пропагандистских фильмов для широкой публики, активисты антифашистской прозападной группировки «Acci'on Argentina» [630] прокололи шины автомобилей собравшихся на просмотр зрителей. Среди участников той акции был Эрнесто Гевара Линч, отец Эрнесто Че Гевары, будущего лидера аргентинских марксистов и главного сподвижника Фиделя Кастро во время Кубинской революции.

Эйкхорны продолжали собирать средства для нацистов и даже в 1944 году по-прежнему вносили десятки тысяч швейцарских франков на счет Йозефа Геббельса в Буэнос-Айресе. Однако в марте 1945 г. Аргентина под сильным давлением Соединенных Штатов объявила наконец войну государствам Оси – последней из стран Латинской Америки. После этого отель «Эдем» был конфискован [631] как «вражеская собственность», окружен колючей проволокой, взят под охрану и на протяжении одиннадцати месяцев служил местом содержания интернированных сотрудников японского посольства и членов их семей. Вскоре после того, как японцы были репатриированы, на территорию гостиницы проникли антифашисты Ла-Фальды, которые уничтожили все вещи с изображением свастики и сбросили орла с фасада гостиницы.

В мае 1945 г. Ида Эйкхорн сообщила своему ближайшему окружению, [632] что ее «кузен» Адольф Гитлер «путешествует». Сами Эйкхорны, удалившись в свое шале неподалеку от гостиницы, создали сеть пунктов сбора помощи немцам, откуда в опустошенную Германию отправляли тысячи посылок с одеждой и продуктами. Они также помогали нацистам, бежавшим в Аргентину, поддерживать связь друг с другом, а Адольф Эйхман стал часто посещать Ла-Фальду вместе с семьей. Один из его сыновей, Хорст Эйхман, [633] в 1960-х годах возглавит Национал-социалистический фронт Аргентины (исп. Frente Nacional Socialista Argentino, FNSA) и женится на Эльвире Пуммер, дочери одного из садовников «Эдема».

Эйкхорны поддерживали тесные отношения с гостиницей «Гранд-отель Вена» на берегу озера Мар-Чикита; всего в 140 метрах от этой гостинцы у них было собственное землевладение. [634] В 1946 году они могли встречаться с Гитлером и Евой, когда бывший фюрер ездил туда на лечение. (Впрочем, каковы бы ни были планы нацистов относительно «Гранд-отеля Вена» в будущем, они так и не осуществились в полной мере. После второго визита Гитлера в начале 1948 года это имение оказалось практически заброшенным. В марте того же года начальник охраны гостиницы полковник Крюгер [635] был найден отравленным в помещении по соседству с гаражом гостиницы – 4 года спустя такая же судьба постигла Людвига Фройде.)

Когда в 1945 году Каталина Гомеро поселилась у Эйкхорнов, ей было 15 лет. Она страдала астмой, а ее родители были бедняками и посчитали, что в отеле «Эдем» ей будет лучше, чем с ними. Несмотря на положение служанки, Эйкхорны обращались с ней почти как с собственной дочерью. Каталина рассказывала, [636] что однажды ночью в 1949 году Гитлер приехал в их дом в Ла-Фальде и остановился там на три дня. Она узнала его сразу же: «Должно быть, его привез водитель. Он поселился на третьем этаже. Нам наказали приносить завтрак к нему наверх… стучать в дверь и оставлять поднос на полу. Он ел очень хорошо, поднос всегда возвращался пустым. Большинство блюд были немецкими». Он сбрил свои усы. Обычно в доме целый день находились люди, но на те три дня доступ на третий этаж был закрыт. Каталина рассказывала: «Миссис Ида сказала мне: «Что бы ты ни видела – считай, что этого не было». С одним из водителей мы шутили: «Я не видел ничего, ты не видел ничего». Все было так, как будто ничего не было. Все хранилось в очень, очень большой тайне». Гитлер оставлял свою одежду, в том числе зеленые брюки и черную рубашку с воротником, в коридоре, и Каталина должна была стирать и гладить их. Она трижды подавала ему завтрак, обед и чай. На четвертый день ей сказали, что гость уехал.

Через восемь дней после того, как «важный гость» покинул Ла-Фальду, миссис Эйкхорн наказала Каталине собрать обед для пикника. Вчетвером – водитель, который вел «мерседес», Вальтер Эйкхорн, сидевший рядом с ним на пассажирском сиденьи, Ида и Каталина – они отправились к дому Эйкхорнов на горе Пан-де-Асукар. Это строение из кирпича и бревен было увенчано большой радиоантенной и входило в сеть разбросанных по всей стране убежищ для покинувших Европу нацистов. Семья называла это место «Крепостью» (исп. El Castillo); Гитлер оставался там 15 дней; после этого Каталина больше никогда его не видела. Однако она помнит, как принимала его телефонные звонки через операторов из городов Ла-Риоха и Мендоса – она узнавала его голос. Звонки продолжались до 1962 года.

Джон Уэлш, в те времена – агент ФБР в Буэнос-Айресе, признавал, что в любой секретной оперативной работе здесь ему и его сотрудникам приходилось сталкиваться с трудностями. О гостинице «Эдем» и семье Эйкхорнов Уэлш говорил: [637] «Лично мы не вели там наблюдение. У нас были источники за пределами посольства, которые этим занимались. Знаете, вы ведь не можете просто прийти и сказать, что кое-что ищете». Уэлш рассказал, что он и его коллеги, в свою очередь, были взяты под наблюдение местной полицией. Несколько раз, когда он или его агенты выходили на улицу, они замечали людей, которые явно следили за ними.

Несмотря на прямую протекцию со стороны «Организации» и менее явную, но существенную поддержку правительства Перона, из-за того, что в конце 1940-х и начале 1950-х годов Гитлер не оставался, словно в затворничестве, в своем Центре, а путешествовал по всей стране, его появление на публике и случайные встречи с ним были почти неизбежными. Со временем Каталина Гомеро стала не единственной, кто мог бы рассказать историю о встрече с бывшим фюрером в Аргентине после войны.