Чтение онлайн

Поджог здания Рейхстага через несколько недель после назначения Гитлера рейхсканцлером дала ему повод издать ряд чрезвычайных законов, ограничивавших гражданские свободы, свободу печати и региональную автономию. Последние многопартийные выборы, прошедшие 5 марта 1933 г., принесли нацистам 44 процента голосов. Первый концентрационный лагерь для политических заключенных был открыт в Дахау (неподалеку от Мюнхена) 22 марта. На следующий день был принят законодательный акт, [42] позволявший Гитлеру управлять Германией путем издания декретов и наделявший его неограниченными диктаторскими полномочиями. По иронии судьбы – слишком очевидной и грубой – его полное название звучало так: Gesetz zur Behebung der Not von Volk und Reich, что в дословном переводе означает «Закон о преодолении бедственного положения народа и рейха».

В том же месяце Франклин Делано Рузвельт стал 32-м президентом Соединенных Штатов. Страна по-прежнему была охвачена Великой депрессией. Внимание Америки переключилось теперь на внутренние проблемы – после того как президент Рузвельт провозгласил «Новый курс», объединив усилия законодательной и исполнительной властей по созданию рабочих мест для безработных и восстановлению экономики. Германия последовала этому примеру с программой общественных работ, которая включала строительство разветвленной сети скоростных автомобильных магистралей – автобанов. Эти магистрали имели и существенное военное назначение, так как ускоряли подвоз продовольствия и снаряжения из внутренних районов Германии к приграничным для поддержания боеспособности армии во время войны. Однако, поскольку главным приоритетом немецкой промышленности оставалось перевооружение, на новых скоростных шоссе было крайне мало машин, несмотря на обещание Гитлера запустить в производство «Фольксваген» – «автомобиль для народа».

Концерны Ford Motor и General Motors с радостью заняли эту пустующую нишу на рынке. [43] Генри Форд значительно увеличил поставки запчастей из Америки в адрес Ford Motor Company AG в Кёльне, и в период с 1934 по 1938 гг. доходы этой компании выросли на 400 процентов. Это настолько впечатлило нацистское руководство, что компания на официальном уровне была признана скорее немецкой, чем принадлежащей иностранным владельцам, и уже как Ford-Werke AG получила государственные заказы. С 1936 года Герман Геринг был назначен ответственным за выполнение четырехлетнего плана подготовки немецкой экономики к войне, и процесс перевооружения набрал высокие обороты. Перед самой оккупацией Судетской области Чехословакии в октябре 1938 года, когда компания Ford-Werke AG не могла обеспечить вермахт военными грузовиками, Ford Motor Company поставляла полные комплекты деталей и узлов этих грузовиков в Кёльн, где в ночные смены происходила их сборка. Гитлер был большим поклонником Генри Форда. В 1938 году за службу нацистской Германии американский магнат был награжден Большим крестом ордена Заслуг германского орла [44] – высшей гражданской наградой Третьего рейха, к которой представлялись иностранные граждане (за всю историю их было только четырнадцать).

Другим кавалером этой немецкой награды в 1938 году стал Джеймс Муни, исполнительный директор отдела международных операций компании General Motors – он получил Орден Заслуг германского орла 1-го класса. В 1931 году General Motors полностью выкупила компанию Opel – крупнейшую немецкую автомобильную компанию. К 1935 году компания Opel AG в Рюссельсхайме [45] выпускала более 100 тыс. автомобилей в год, а на заводе в Бранденбурге – почти половину всех немецких грузовиков. Среди продукции этого завода наибольшее значение имела серия моделей грузовых автомобилей, известная как Opel Blitz («Опель Молния») – в победные дни блицкрига этот грузовик стал самой массовой «рабочей лошадкой» вермахта. К концу 1930-х гг. массовое производство легковых автомобилей для населения больше не входило в приоритеты немецкого машиностроения, многие заводы компании Opel были переоборудованы и помимо грузовиков выпускали авиационные двигатели Junkers Jumo, а также сложные ударные детонаторы для торпед, подобных тем, которыми был расстрелян конвой SC-107.

Корпорации Ford и General Motors были лишь одними из многих иностранных компаний, инвестировавших в немецкое тяжелое машиностроение и таким образом помогавших нацистам создавать военную промышленность. Нефть же всегда была ахиллесовой пятой военной машины Гитлера. [46] В 1930-х гг. принадлежащая Британии Англо-персидская нефтяная компания (Anglo-Persian Pil Company, позднее – British Petroleum или BP) совместно с конгломератом Royal Dutch Shell активно занимались перегонкой нефти в Германии, в то время как британская компания Dunlop, производитель автомобильных шин, не менее активно финансировала немецкую каучуковую промышленность. Грань между бизнесом в условиях благоприятной рыночной конъюнктуры и пособничеством потенциальному врагу становилась все более тонкой. Корпорация Ethyl Gasoline (находившаяся в совместной собственности компаний General Motors и Standard Oil) разработала ценную присадку, повышающую октановое число авиационного топлива. Вопреки специальной установке правительства США на нераспространение стратегических материалов и технологий эта компания заключила соглашение с концерном IG Farben; производство присадки было запущено в 1935 году на совместном предприятии IG Ethyl GmbH. Его продукция имела огромное значение для люфтваффе (ВВС Германии), улучшая характеристики работы авиационных двигателей. Некоторые из этих двигателей собирались на деньги концерна General Motors и устанавливались в корпуса самолетов, сделанные из металла, изготовленного компанией Alcoa. Сюда же монтировалось электронное оборудование и средства радиосвязи, сделанные компанией ITT; летали эти самолеты на горючем, полученном по технологии гидрогенизации, разработанной на деньги компании Standard Oil of New Jersey. Это были те самые самолеты, что впоследствии превратили в руины Гернику, Варшаву, Роттердам и Ковентри.

Пока в 1940 году Британия сражалась за собственное существование, [47] около 300 американских компаний продолжали как ни в чем не бывало вести дела с Германией; это сотрудничество не прекратилось даже после объявления Германией войны Соединенным Штатам 11 декабря 1941 г.; в тот год 171 американская корпорация инвестировала в немецкую промышленность более 420 млн долларов. Только после принятия в 1942 году Закона о торговле с враждебными государствами большинство компаний прервали прямые деловые контакты с Германией, однако для некоторых доходы от торговли нефтью и другими стратегическими материалами оставались слишком соблазнительными. Картели, созданные после Первой мировой войны и во время Великой депрессии, превратились теперь в международные корпорации, более могущественные, чем правительства некоторых стран, и имели столь сложную организационную структуру, что национальная принадлежность их членов становилась все более темным вопросом. Это обстоятельство и стало позднее ключевым фактором успешного выполнения операции «Огненная Земля», которой руководил Мартин Борман.

В тот самый день, когда конвой SС-107 впервые подвергся атаке группы «Фиалка», Вашингтон покинул некий рядовой дипломат, приписанный к американской дипломатической миссии в Берне. Подобно столицам других нейтральных европейских государств – Лиссабону, Мадриду и Стокгольму, – Берн был центром шпионажа и международных интриг. Окольный путь американского дипломата привел его по воздуху на Азорские острова, затем, через Лиссабон и Мадрид, – во Францию под управлением режима Виши. В нейтральную Швейцарию он прибыл через два дня после того, как 8 ноября 1942 г. в результате операции «Факел» войска Западных союзников высадились на побережье Алжира и Марокко. Этим американцем был уже упоминавшийся Аллен Уэлш Даллес, назначенный на должность специального помощника по правовым вопросам при после США Леланде Харрисе. Истинную же миссию ему предстояло выполнять в качестве главы недавно созданного отделения Специальной разведки в составе Управления стратегических спецслужб (УСС) – по сути, он был резидентом разведывательных служб США в оккупированной нацистами Европе. В течение нескольких недель швейцарские газеты сообщали, что Аллен Даллес был «персональным представителем президента Рузвельта с особыми полномочиями» [48] – тонкая вуаль эвфемизма «особые полномочия» прикрывала слово «шпионаж».

Когда в сентябре 1939 года разразилась война, у США не было централизованной службы внешней разведки, которая бы отчитывалась непосредственно перед администрацией президента в Белом доме. Правительственные операции США по взлому кодов прежде вел отдел Государственного департамента МИ-8, однако в 1929 году государственный секретарь Генри Стимсон прекратил его работу, прокомментировав это так: «Джентльмены не читают чужих писем». [49]

В каждом виде вооруженных сил США, как и в Государственном департаменте, существовало собственное разведывательное подразделение, однако никакой координации информации практически не существовало до созыва Объединенного комитета разведывательных служб 9 декабря 1941 г. – через два дня после нападения на Пёрл-Харбор. В частности, когда американские криптоаналитики разобрались в хитросплетениях дипломатического кода японской шифровальной машины, известной как «Purple», [50] то ни Служба радиотехнической разведки G-2 Армии США, ни отдел OP-20-G Разведывательного управления ВМС США не смогли или не захотели вести совместную работу по дешифровке столь важного источника разведданных. Соперничество между ведомствами доходило до того, что в армии занимались расшифровкой материала, полученного в четные дни месяца, а на флоте – в нечетные. Мир также был поделен службами на сферы влияния. ВМС США отвечали за сбор разведывательной информации в Тихоокеанском регионе и на Дальнем Востоке, армии США были вверены Европа, Африка и Зона Панамского канала, а вся континентальная Америка – Канада, США, Южная и Центральная Америки (за исключением Панамы) находились в ведении Федерального бюро расследований (ФБР) под управлением Джона Эдгара Гувера.

11 июля 1941 г., когда война уже маячила на горизонте, [51] президент Рузвельт создал первое гражданское агентство, в задачи которого входил сбор дипломатических и военных разведданных по всему миру. Первым эту организацию, получившую название Бюро координатора информации (Office of the Coordinator of Information, COI), возглавил старый товарищ Рузвельта по факультету права Колумбийского университета Уильям Донован. Награжденный медалью Почета в годы Первой мировой войны, «Дикий Билл» Донован был успешным юристом на Уолл-стрит; в период между двумя войнами он неоднократно бывал в Европе и встречался с некоторыми главами государств, в том числе с Адольфом Гитлером. По распоряжению Рузвельта в 1940 году ему были предоставлены широкие возможности для общения с британским руководством и спецслужбами, включая организацию в Блетчли-Парк, взламывающую шифры и коды противника.

После вступления во Вторую мировую войну США провели глубокую реорганизацию вооруженных сил и особенно их разведывательных служб, поскольку последние не смогли предупредить о нападении на Пёрл-Харбор. В связи с этим COI было расформировано. Его отдел пропаганды, Служба зарубежной информации, перешел в ведение специально созданного Бюро военной информации, оставшаяся же часть была реорганизована в Управление стратегических служб (УСС). Последнее было подотчетно непосредственно Объединенному комитету начальников штабов – комитету высших офицеров, созванному по необходимости, но не имевшему официального статуса до 1947 года Военный приказ о создании УСС под руководством Донована вышел 13 июня 1942 г.; теперь, имея поддержку военных и доступ к их ресурсам, УСС сравнялось в статусе с другими видами вооруженных сил. Его главной задачей были сбор военных, дипломатических и коммерческих разведывательных данных, ведение психологической войны, поддержка дружественных сил сопротивления и партизанских движений в оккупированных войсками Оси странах, а также проведение секретных операций как в Европе, так и на китайско-бирманско-индийском театре военных действий.

Донован немедленно озаботился набором в УСС новых сотрудников. И, как это часто бывает в элитных организациях, среди множества заинтересованных мужчин и женщин, которых привлекала перспектива приключений, была определенная доля представителей высших слоев общества: в списках добровольцев были фамилии Морган, Меллон, Дюпон, Рузвельт и Вандербильт. Вскоре УСС превратилось в столь престижную структуру, что эту аббревиатуру (OSS) стали в шутку раскрывать не иначе как «ах, какие светские, ах, какие секретные» (от англ. Oh So Social, Oh So Secret [52] ). Кроме того, служба привлекла нескольких убежденных левых, таких как немецкий эмигрант и философ-марксист Герберт Маркузе. Когда же на это указали Доновану, он ответил: «Я бы посадил на зарплату в УСС даже Сталина, если бы это помогло победить Гитлера». Одним же из первых новобранцев Донована стал его старый друг и соратник Аллен Даллес, который до этого работал у Донована руководителем оперативного центра в COI.