Чтение онлайн

С тех самых пор, когда Гитлер пришел к власти, перевооружение страны было его наивысшим приоритетом, поскольку давало возможность снизить уровень безработицы и воплотить в жизнь его планы завоевательной «молниеносной войны» (блицкрига). Уже в 1933 году президент Рейхсбанка доктор Ялмар Шахт открыл несколько подставных счетов, на которых тайно накапливались активы Рейхсбанка в золоте, предназначавшиеся для финансирования программы перевооружения Германии. На следующий год официально заявленный золотой запас Рейхсбанка составлял 80,5 млн долларов, тогда как на скрытых счетах хранилось 27 млн долларов золотом. К 1939 году ситуация изменилась на противоположную: официальные золотые резервы сократились до 28,6 млн долларов, скрытые выросли до 83 млн долларов. Вместе с тем, в период с 1 сентября 1939 г. по 30 июня 1945 г. общий объем операций с золотом, проведенных Германией в связи с закупками за океаном жизненно важного для нее сырья, составил 890 млн долларов. [113] Восьмикратный «кассовый разрыв» между этой огромной суммой и активами Рейхсбанка заполнялся золотыми монетами и слитками, которых лишились покоренные нацистами страны.

В 1930-е гг. Германия была привлекательной страной для инвестиций для многих государств и зарубежных банков; из этих средств финансировалась модернизация ее промышленности, а затем и программа перевооружения (см. главу 1). Кроме того, вплоть до самого начала войны большинство государств предпочитало получать от Германии оплату за товары и услуги в рейхсмарках, которые затем часто использовались для покупки произведенной немцами продукции. Однако когда после декабря 1941 года Министерство финансов США оборвало финансовые и коммерческие связи с Германией и оккупированной Европой, расчеты стали производиться в более привлекательной валюте – британских фунтах, американских долларах и швейцарских франках. Но самой желанной валютой тогда, как и сегодня, было золото.

К концу 1942 года, после покорения большей части Европы, золото в Германии водилось в изобилии. [114] Центральные банки каждой оккупированной страны, начиная с Австрии после ее аннексии в марте 1938 года, опустошались в пользу Третьего рейха. Резервы Австрийского национального банка лишились 91 147 кг золота в монетах и слитках, из которых около 22 341 кг хранилось в Банке Англии; общая стоимость этого золота составляла более 102 миллионов долларов США. Чехословакия лишилась 44 млн долларов, вольный город Данциг – 4,1 млн долларов, Голландия – 163 млн долларов, Люксембург – около 4,858 млн долларов, Бельгия – 223,2 млн долларов, Италия после сентября 1943 года – примерно 80 млн долларов. Количество вывезенного из Греции золота неизвестно, югославское золото было поделено между Германией и Италией, часть его пошла на поддержку фашистского режима усташей в марионеточном государстве Великая Хорватия. Дания, Норвегия и Франция предприняли мудрые меры предосторожности и до вторжения нацистов успели перевести большую часть своих золотых запасов в Англию, Америку и Канаду. [115]

Польское золото удалось спасти волею случая, а также благодаря неустанным стараниям Стефана Михальского, директора Банка Польши. В сентябре 1939 года, сразу после вторжения нацистов в Польшу, он лично отправился сопровождать это золото по железной дороге и на грузовиках из Варшавы через Румынию и Турцию в Ливан, где оно было погружено на корабль, направлявшийся в Марсель во Франции. В Париж груз доставили поездом в октябре того же года. Затем его перевезли в портовый город Лорьян в Бретани, а оттуда на французском крейсере «Виктор Шельшер» – в Дакар во Французской Западной Африке (сегодня – столица Сенегала). После мая 1940 года в Дакар как в безопасное место были вывезены остатки золотых резервов Франции и Бельгии, которая в начале 1940 года перевела свои активы на хранение во Францию. Требования немцев о выдаче им польского и бельгийского золота в обмен на перемирие с режимом Виши наталкивались на увиливания и проволочки, тянувшиеся месяцами. В конечном итоге французы согласились отдать бельгийское золото, [116] но удержали польское – под тем предлогом, что будучи поделенной между нацистской Германией и Советским Союзом, эта страна больше не является самостоятельным государством и не может осуществлять выплаты по кредиту, который Франция предоставила ей ранее. Стефан Михальски ревностно охранял доверенное ему сокровище до высадки Западных союзников в Северной Африке в ноябре 1942 г. После этого он организовал перевозку 65 тонн польского золота на корабле ВМС США в Нью-Йорк, чтобы там поместить его в Федеральный резервный банк США.

Сага о бельгийском золоте [117] остается одной из самых удивительных историй Второй мировой войны. 23 сентября 1940 г. британцы совместно с французским движением за национальную независимость «Сражающаяся Франция» под командованием генерала де Голля развернули операцию «Угроза» – неудачную попытку войти в Дакар с целью захвата оставшейся части французского золотого запаса. Еще до провала операции бельгийское золото – 4 944 опечатанных ящика весом около 270 тонн – было перевезено агентами вишистской Франции вглубь материка в город Каес, куда оно прибыло 20 сентября. Оттуда золото было отправлено в город Бамако на берегу реки Нигер, а затем на лодках и грузовиках переправлено вверх по течению в Тимбукту и Гао. За этим последовало длительное путешествие с караваном верблюдов через пустыню Сахара до железнодорожной станции Колом-Бешар во Французском Алжире. Когда золото прибыло в Алжир, для его перевозки в Марсель потребовалось сделать 120 авиационных рейсов. В мае 1942 года, после двадцатимесячного путешествия, золото оказалось в Берлине, в Рейхсбанке.

Золото в слитках, украденное из центрального банка любой оккупированной страны, легко узнать на международном рынке по специальным штампам на каждом слитке, указывающим на источник его появления. Все награбленное нацистами золото проходило через Управление благородных металлов Рейхсбанка, где его взвешивали, каталогизировали и помещали в хранилище – либо в центральное хранилище банка в Берлине, либо в хранилище одного из примерно двадцати его отделений. При необходимости его отправляли на переплавку в Прусский государственный монетный двор, где на новые слитки наносились клейма довоенной Германии, чтобы скрыть их истинное происхождение.

Точно так же все золотые изделия, изъятые у жертв лагерей смерти, [118] – и зубные коронки, и ювелирные изделия, – либо продавались, либо переплавлялись в слитки фирмой Degussa (нем. Deutsche Gold und Silber Scheideanstalt, Немецкое учреждение по сортировке золота и серебра). У этой компании было даже собственное металлоплавильное предприятие в Освенциме, где ежедневно обрабатывалось до 11 кг золота. Компании Degussa и IG Farben владели равными долями компании Degesch, производившей химические вещества, в частности препарат «Циклон-Б», который использовался в газовых камерах – нельзя представить себе более циничного партнерства. Первая поставка ценностей заключенных из лагерей смерти в Рейхсбанк была произведена 26 августа 1942 г. под непосредственным руководством гауптштурмфюрера СС Бруно Мельмера. В ноябре того же года в содержимое десятой по счету партии груза впервые вошли золотые зубные коронки; всего было около 78 таких поставок, и продолжались они до конца войны. Рейхсбанк продавал золотые слитки, вырученные средства поступали на специальный счет СС на имя Мельмера, а оттуда – на счет, заведенный на имя Макса Хайлигера. Счет контролировали обергруппенфюрер СС Освальд Поль, главный администратор всех концлагерей, и обергруппенфюрер СС и генерал полиции Эрнст Кальтенбруннер, наследник Рейнхарда Гейдриха на посту начальника Главного управления имперской безопасности. Этот счет стал фондом-кормушкой для руководства СС, которое переводило крупные суммы в Швейцарию в виде банковских вкладов и инвестиций, в основном через Банк международных расчетов.

Несмотря на новообретенные россыпи награбленного золота, нацистская Германия не имела возможности напрямую оплачивать импортную продукцию, и перевод денежных средств и золота за границу требовал содействия международного банковского сообщества. Решение для Германии лежало прямо за порогом – финансовые учреждения нейтральной Швейцарии быстро оценили коммерческие перспективы происходящих в Германии событий. Уже в 1934 году швейцарские банки ввели систему номерных счетов, сохраняющих анонимность вкладчиков, в частности евреев, желавших вывести свои деньги из Германии и держать их подальше от пристального внимания нацистского режима. Только самые высокопоставленные банковские чиновники знали истинные имена держателей счетов. Только в августе 1939 года, за несколько недель до вторжения гитлеровцев в Польшу, из этой страны было сделано около 17 тыс. переводов денежных средств на счета в швейцарских банках. Когда же разразилась война, проживавшие в Европе евреи или их уполномоченные посредники ринулись со своими сбережениями и ценностями в банки Базеля и Цюриха, несмотря на пограничные ограничения, введенные властями Швейцарии для сдерживания потока беженцев-евреев. Впрочем, по сравнению с той торговлей золотом, которую Швейцария развернула с нацистами, все эти сделки с их жертвами были сущими пустяками.

Сначала для проведения финансовых операций немцы облюбовали Банк международных расчетов (BIS) в Базеле. [119] Как уже говорилось выше (см. главу 1), он был основан в 1930 году с целью надзора за выплатами Германией репараций различным странам в соответствии с положениями Версальского договора; однако в 1932 году Германия отказалась от выполнения всех соглашений. При отсутствии какого-либо государственного контроля Банком международных расчетов совместно владели и управляли центральные банки стран-участниц договора – Федеральный резервный банк США, Рейхсбанк Германии и Банк Англии. В задачи банка входило «развитие сотрудничества центральных банков и предоставление дополнительных возможностей для проведения международных финансовых операций». Согласно собственному уставу, BIS обладал полной неприкосновенностью против захватов или судебных преследований даже в военное время; он функционировал как прообраз всемирного банка, однако существовал исключительно ради выгоды своих членов. На самом деле он превратился в закрытый клуб, члены которого – главы национальных центральных банков и их ближайшие сотрудники – раз в месяц собирались в Базеле на встречи в неформальной обстановке.

Состав совета директоров BIS выглядел весьма любопытно. Двумя генеральными директорами были Ялмар Шахт, бывший президент Рейхсбанка и рейхсминистр экономики Германии, и сэр Монтегю Норман, управляющий Банка Англии. Это были два давних друга, сблизившиеся во время длительных совместных лесных прогулок. Пост председателя совета занимал Томас МакКиттрик, нью-йоркский банкир и юрист, известный своими симпатиями к нацистам. Кроме того, немецкую сторону в составе правления BIS поддерживали доктор Вальтер Функ (президент Рейхсбанка в 1939–45 гг.) и его заместитель Эмиль Пуль. Далее по списку шли Герман Шмитц, председатель совета правления концерна IG Farben, и барон Курт фон Шрёдер, личный банкир Гитлера и владелец банка J. H. Stein в Кёльне. Самым известным клиентом этого банка были СС, а одним из директоров – генерал СС Эрнст Кальтенбруннер.

Барон фон Шрёдер, бригадефюрер СС, одновременно являлся директором более 30 других компаний, включая ITT в Германии. Принадлежащий ему банк в Гамбурге был аффилирован с лондонской компанией J. Henry Schr"oder & Co., которая с 1938 года действовала как финансовый агент немецкого правительства. Ей же, в свою очередь, принадлежала нью-йоркская компания Henry Schroder Banking Corporation – концерн, вступивший в 1936 году в партнерство с Рокфеллерами и превратившийся в инвестиционный банк Schroder Rockefeller & Co., где Аллен Даллес, будущий резидент УСС в Берне, занимал пост директора. Таким было международное банковское братство, объединенное убеждением в том, что бизнес должен продолжать работать даже в самый разгар мировой войны.