Чтение онлайн

Он пропал без вести.

Минас опустил ношу перед командиром, расправил спину и доложил по уставу:

— Товарищ лейтенант, ваше приказание выполнено. Гляньте, кого я вам раздобыл!..

Ваан, оправившийся после ранения, восхищенным взглядом окинул разведчика, потом поглядел на немца, съежившегося на полу, и от удивления ахнул. Перед ним был сам фон Браун.

— Герр Браун? Вот так встреча!

Пленный поднялся, уронил голову на грудь. Он был ранен.

— Минас, как это могло случиться?

— Товарищ лейтенант, я тут ни при чем. Везу его на мотоцикле, и вдруг… — Минас стал заикаться. — Пппрости ммменя, товварищ лллейтенант, кому, как не тебе, пппризнаться: на повороте живвот — ккак подведет: я, ккконечно, остановил мотоцикл. И пока я… Чтоб его ччерт побрал! Оббернулся, а он ббежит. Ты кудда, кккричу, сссукин сссын?! Вертай назад. Так нет же, бежит, и все. Ввыхода не было, ввыстрелил…

— Ладно! Иди! — махнул рукой Ваан.

— Так он бы убег, не выстрели я, товарищ лллейтенант! — не унимался разведчик.

Минас выложил на стол монокль Брауна. Когда монокль был водружен на обычное место, глаз снова увеличился втрое, но по-прежнему остался испуганным.

— Что вас привело в город Ж.?

Пленный хранил молчание.

— Вот как, — повеселел Ваан, — Браун решил разыгрывать из себя героя? Да, Возня себя не оправдала. Мы повернули оружие куда хотели, не так ли?

— Так, — наконец выдавил из себя пленный.

— Это разумно, герр Браун, что вы заговорили. Вас, как провалившего дело, надо понимать, отозвали?

— Как вы можете знать об этом?! — лицо его выражало крайнее удивление.

— Это мое предположение, — сказал Ваан. — Вас потом назначили командовать эсэсовской частью и отправили в эти места — ликвидировать партизанское движение, так сказать, замаливать вину. Угадал?..

— Вам-то откуда известно?

— Все это я знал и без вас, теперь ваша очередь рассказывать.

— Что вас интересует?

— Какие части переброшены сюда?

— Эсэсовский полк «Бранденбург».

— Кто командир?

— Я.

— Личный состав и вооружение?

— Две тысячи пятьсот человек. Три стрелковых батальона. Полку приданы две минометные батареи, одна артиллерийская и две бронетанковые роты.

— Вооружение?

— Все автоматчики. Полк переброшен из Франции.

— Когда прибыли?

— Неделю назад.

— Благодарю за ценные сведения. Надеюсь, в обиде на нас не будете. Война есть война.

— Лейтенант! Надеюсь, вы не откажете мне в помощи.

— Не понял…

— Вы не позволите, чтобы меня расстреляли… Я и так уже пострадал…

— Герр Браун, вы «дорогая дичь», уверяю вас. Командование штаба бригады вами заинтересуется, вот увидите. Полагаю, что даже инстанции повыше. Вот они-то и решат — как быть с вами, организатором «национальных легионов», видным эсэсовцем.

— Расстреляют! — простонал он, монокль повис в воздухе.

— Герр Браун, возьмите себя в руки, вспомните, как держались наши во время нечеловеческих пыток.

— Я человек идеи, — проронил пленный, — а не солдат.

— Человек идеи это прежде всего солдат, — возразил Ваан. — Вам не хватает именно идейности, герр штурмбанфюрер. По этой лишь причине вы не солдат и не были им никогда.

— В каждом из нас говорит инстинкт самосохранения, — виновато вставил Браун.

— На войне он плохой попутчик. На войне такого солдата после первого взрыва бомбы видят либо с поднятыми руками, либо со спины.

— А в вас, разве в вас не сидит этот дьявол? — сделал выпад Браун.

— Говоря по совести, герр штурмбанфюрер, я считаю себя до конца преданным родине солдатом. Это не просто война, это поединок, поединок не только физических, но и духовных сил. Вы считаете наших солдат безумцами, когда они с голыми руками идут на автоматы, бросаются под танки. В нашей стойкости вы усматриваете варварство. А ведь именно в этом величайший залог нашей победы. Вы же обречены.

— Странно, что вы всегда забываете о другом величайшем преимуществе над вами: мы цивилизованная нация.

— Та самая, что убивает, уничтожает, отравляет и сжигает людей заживо?

— А вы? Разве вы не убиваете?

— Убивая убийц, мы воюем во имя жизни. Как патриот, я убиваю врага своей родины. Как воин, я выполняю свой долг. Как коммунист, я сражаюсь за победу моих идеалов. Моя война справедливая, честная!

На поляне солдаты слушали рассказ Минаса. Обжигаясь горячей кашей, он живо повествовал о побеге «сукиного сына».

— На этот раз пошли мы, значит, с Валей. Отличная девушка — умереть мне за нее! Валя на своем вело едет впереди, а я за ней качу на мотоцикле. А на шоссе немцы «шлангбаум» поставили. Вижу, остановили ее, документ проверяют. Солдат, значит, заглядывается на нее, хихикает. «Фрау — гут! Зер гут!» — говорит. Я его в мыслях и покрыл как надо, ржавый сын. А он мне честь отдал: «Герр унтер, дорога свободна…»

Чтобы не вызвать подозрений, заглянули в «бар».

Валя, значит, делает вид, что у нас с ней любовь. Должен сказать: только протянула она мне руку, как я вскочил, щелкнул каблуками и поцеловал. У немцев за соседним столом слюнки потекли. А я еще дальше зашел, даю понять, что сохну по этой женщине, и время от времени обнимаю ее. Валя громко смеется и по-немецки говорит: «И как тебе не стыдно, Ганс?!»

Вдруг все повскакали с мест. Глянул — немцы бледнее смерти.

Кто, вы думаете, входит? Наш герр Браун. Я в струнку вытянулся, а Валя осталась сидеть, закинув ногу на ногу. Наш Браун достал из кармана монокль, вставил на место, и вдруг вижу — к нам направляется. Ну, думаю, влипли в историю. «О, фрау!» — говорит. Эта фрау ему ручку протянула: видел, как поцеловал, нацелился на нее вставным глазом. Потом повернулся ко мне: «Фрау будет со мной!..»

Взяв ее под руку, штурмбанфюрер с милой улыбочкой пошел к выходу. Тут Валя и вырвалась, вскочила на велосипед и покатила. Браун на машине вдогонку. Пошла она петлять, значит, по узким улочкам. Он как понял, что на своем драндулете ему не догнать ее, бросил машину и кинулся пешим порядком. А Валя жмет изо всех сил в сторону леса.

Я подоспел, когда этот гад наступал на нее со своим «вальтером». Добежал, и как трахну по кумполу! Он точно мешок с овсом повалился. «Ну, Валя-джан, говорю, нам «язык» был нужен, бог услышал наши молитвы. Иди найди свое вело, а я этого богом данного в мотоцикл усажу…»

Котелок опустел, а с ним подошел к концу и рассказ Минаса. Но от ребят так просто не отделаешься.

— Минас, ты явно что-то недоговариваешь…

— Клянусь, все выложил, как было…

— А когда живот тебе свело?