Чтение онлайн

С трудом взяв себя в руки, прислушиваюсь к происходящему за дверью. Вроде тихо, поэтому надо встать, хотя бы помыться. Трусы натянуть я не смогла от боли, да и кто знает, где они сейчас? Продолжения боюсь, хоть и обещали, но, может, пугают? Второй раз такое я не выдержу. Может зарезать их, пока не поздно?

Осторожно выхожу из комнаты как есть, чтобы шмыгнуть в ванную и запереться там. Кажется, я схожу с ума… Мне надо разозлиться. Надо сильно разозлиться и придушить этих тварей, пока они меня не убили. Маме-то явно нравилось, что она видела. А от пережитого ощущения абсолютной беспомощности меня до сих пор страхом нахлобучивает.

Судя по звукам, они любятся… Точно понравилось меня лупцевать, значит, не пугают и бить будут. Что делать? Надо срочно придумать, что делать, потому что быть игрушкой у предков я не согласна, да и девки в сортире увидят следы – и прощай авторитет. Загнобят на самое днище, придётся драться каждый день…

С этими мыслями я быстро моюсь и, добежав до своей комнаты, захлопываю дверь, прижав её затем стулом. Насколько я видела в ванной, задница вся синяя, вспухшие полосы, конечно, впечатляют… Просто живого места нет, как я завтра буду ходить и сидеть, вообще непонятно.

Я долго пытаюсь уснуть, но боль не даёт мне этого сделать. Ну и страх, время от времени поднимающийся откуда-то из глубины. Через окно вижу, как светятся окна стоящей через дорогу девятиэтажки, там тоже живут люди. Наверное, такие же твари, как мои предки… Мысли мои перескакивают на новенькую. Назавтра дразнилку о том, что она у пингвина делала, будет знать полшколы, ну а затем получит от меня. Будет визжать и о пощаде молить, тварь! А вечером возьму нож, и тогда посмотрим, как они ко мне подойдут, твари! Все твари! Всех бы вас порубить! Ненавижу!

Как будто мне днём было мало, ночь приносит кошмары, в которых меня привязывают к какой-то доске, намертво фиксирующей голову и руки, а потом… Лучше бы били! Я просыпаюсь с криком, не в силах понять, почему мне снится насилие. Как будто отец, а за ним все школьные пацаны, встав в очередь, меня… это самое. И не вырваться, не убежать. Во сне я пытаюсь спрятаться, отбиваться ногами, но спасения нет, и я чувствую дикую, страшную боль, от которой снова и снова просыпаюсь с криком.

Утром я невыспавшаяся и злая на всех. Хотя от родителей держусь подальше и поближе к ножам, при этом их совсем не слушаю. Мать что-то бормочет, я же просто беру булку, отламываю большой ломоть и, подхватив сумку, сваливаю из дома, пока опять не началось. Судя по маминому виду, ночь прошла продуктивно… Ну да ничего, отольются кошке мышкины слёзы, пожалеет тварюга, что на меня руку подняла.

Идти мне не очень просто, я в обтягивающих «противоугонных» джинсах, поэтому задница отдаёт болью на каждом шаге. От этого хочется отмутузить хоть кого-нибудь. Сделать так, чтобы выла от боли, ревела и ползала в ногах. И я знаю, кто это сегодня будет! За то, что со мной сделали, заплатит именно эта крыса!

Я вываливаюсь из автобуса, оглядев остановку, но не вижу Лерку. Как она посмела не встречать меня? Сейчас я ей покажу её место! Жалко мне стало эту тварь! Да я её! С такими мыслями почти врываюсь в школу, быстро оказавшись возле класса. Боль такая, что хочется вжарить хоть кого-нибудь. Поэтому, яростно дыша, я вваливаюсь в класс, но… Лерки там нет! Куда делась?!

Звенит звонок, вынуждая меня прекратить поиски, Лерка так и не появляется. Заболела, что ли? Странно… Классная, а ей что надо? Она внимательно смотрит на нас, что должно, наверное, по её мнению, вызывать страх, но вызывает давно только улыбки. Нам по четырнадцать, и на такие вещи мы не ведёмся.

– Дети, ваша одноклассница… – негромко произносит классная, чтобы затем объявить о том, что Лерки больше нет.

Этой ночью у Лерки по какой-то причине отказало сердце, она сдохла. Не скажу, что этот факт меня хоть как-то тронул, только разозлил – другую игрушку себе искать надо. Вот что за тварь, а? Нашла время сдохнуть! Кто-то из девчонок всхлипывает. Не поняла, это кто у нас такой жалостливый? Кого я лечить буду? Танька?! Ничего ж себе!

Холодная, злая Танька, и вдруг такие эмоции! А классная продолжает вещать о том, что сердце может отказать у каждого в любой момент, что мусора всё равно понаедут, чтобы опросить, мало ли что. Другая на моём месте призадумалась бы по этому поводу, но я уже в бешенстве. Я хочу видеть кого-нибудь униженного, орущего от боли, совсем как я недавно. А сироту никто не отмажет, даже если я её кончу в сортире. Но я её не кончу, не люблю слишком быстро ломать игрушки. А эта игрушка будет моей любимой, раз уж Лерка подохла.

Новенькая сидит рядом с Васькой, тихо с ним переговариваясь. Судя по взглядам, с-с-с… он рассказывает, кого надо бояться, но ей это всё равно не поможет, потому что последний урок – физра, а там с ней такое можно сделать… Стоп, а если она освобождена? Значит, прогуляю урок, но достану её! Мне остро необходимо спустить пар, пока я никого не убила!

***

Похоже, Васька серьёзно вписался за новенькую. Чуть ли не в сортир её провожает, от жвачек в волосы это не защищает, но задрать новенькой юбку не дал, выписав мелкому такого леща, что тот по полу покатился. Остальные отскочили, только дразнилки слышны о «половой жизни Карины и пингвина», как бы отец сказал. Но она будто и не реагирует, а Васька явно хочет её своей объявить.

Пацан может девчонку своей назвать, тогда она неприкосновенной становится, но за это отдуваться ему, поэтому мало кто рискует. Но Васька отбитый, у него и ходка по хулиганке есть, так что вполне может, а это значит, что нужно успеть до того, как он это сделает. Сегодня точно не сможет, не по пацанским понятиям это будет, поэтому, скорей всего, завтра. Ну ничего, завтра она меня на коленях встречать будет – или я не Бешеная Машка!

На уроках новенькая сидит с Васькой, потому не дотянуться. Ну, девки на перемене оттягиваются, называя её понятно как, а у меня ощущение, что она совсем не реагирует, что бесит просто жутко. Просто руки сжимаются сами, а в сортир приходится ходить одной и следить, чтобы мою задницу никто не увидел. Ещё и ссать больно, как будто вчера ещё и туда попало. Сволочи, какие же сволочи оказались мои предки, так бы и придушила!

Преподы, как будто чувствуют моё состояние, даже и не спрашивают, а я с каждым уроком всё сильнее зверею. Девки это видят, стараясь держаться от меня подальше, но физра всё ближе, и это заставляет держать себя в руках. В нашей раздевалке Васьки не будет, а она там переодеваться начнёт, вот тогда мы её…

Я взяла спортивные штаны, а не трусы, как обычно от нас требуют, но пусть физрук хоть что-то вякнет, я его… Хотя он меня знает, ещё год назад так от меня по яйцам огреб – до сих пор помнит, гадёныш. Так что попрыгаем на физре, новенькая расслабится, хотя, если я хоть чуть знаю Евсеича, он сегодня люлей от Васьки отхватит, что тоже неплохо, а вот после урока…

Всё получается, как задумано. В раздевалке перед уроком все старательно Карину игнорируют, изображая бойкот, хотя мы таким не развлекаемся, но ей-то откуда знать? А потом вылезаем в зал. Странно, говорили о болезни, а бегает и прыгает новенькая со всеми. Ну и падает, потому что девки очень заботливые. Но при этом никаких эффектов нет, значит, или нас налюбили, или какая-то другая у неё болезнь.

Но, судя по тому, как поднимается после падения, ничего ей не сделается, что заставляет меня ухмыляться… И в этот момент мне в зад прилетает мяч. Боль такая, как будто грузовик с битым стеклом в меня въехал. Едва удержавшись на ногах, медленно разворачиваюсь и вижу лыбу Васьки. Это становится последней каплей: взревев, я кидаюсь на него. Бью от всей души и ногами, и руками, он пытается отмахаться, но я уже просто в диком бешенстве, потому метелю его так, как будто это он меня избил.