Чтение онлайн

— А почему деймонам нужно выбрать одну форму? — спросила Лира. — Я хочу, чтобы Пантелеймон всегда мог меняться. Так он и делает.

— Деймоны выбирают одну форму, и так будет всегда. Так приходит взросление. Однажды ты устанешь от его постоянных изменений и захочешь, чтобы деймон навсегда принял одну форму.

— Никогда не захочу!

— Конечно захочешь. Ты захочешь вырасти, как остальные девочки. А у постоянной формы есть свои преимущества.

— И какие?

— Она помогает понять, что ты из себя представляешь. Возьми, например, старушку Белсарию. Она морская чайка, а значит и во мне есть часть морской чайки. Я не важен, не роскошен и не красив, но я закален и могу выжить везде, всегда подыскать себе еду и компанию. И сознавать это совсем неплохо. Поэтому, когда твой деймон принимает окончательную форму, ты понимаешь, что ты за человек.

— А если деймон выберет форму, которая тебе не нравится?

— Ну, значит всю жизнь ты будешь испытывать неудовлетворенность. На свете живет множество людей, которые хотели бы иметь деймонам льва, а им достался пудель. И пока эти люди не поймут, что нужно радоваться тому, что у тебя есть, они будут жаловаться на жизнь. Это просто лишние переживания.

Лира слушала моряка, но ей не верилось, что когда-нибудь она вырастет.

Однажды утром воздух наполнил незнакомый запах, и корабль начал двигаться странно, переваливаясь с борта на борт вместо привычного ныряния вверх и вниз по волнам. Лира взлетела на палубу через минуту после пробуждения и жадно впилась глазами в землю: после бесконечных волн вид берега был непривычен, и хотя на море Лира провела всегда несколько дней, чувствовала она себя так, словно возвращалась на сушу после нескольких месяцев плаванья. Прямо перед кораблем возвышалась гора, белая от снега наверху и поросшая зеленью по бокам. У основания горы раскинулись маленький город и бухта: деревянные домики с высокими крышами, шпиль часовни, подъемные краны в гавани и облака чаек, кричащих и летающих кругами. Пахло рыбой, но сквозь этот запах пробивались ароматы суши: смола и земля, какие-то животные и мускус, и еще что-то холодное, простое и дикое: должно быть, снег. Это был запах Севера.

Тюлени резвились вокруг корабля, показывая свои дурацкие морды, прежде чем снова уйти под воду без малейшего всплеска. Ветер, срывавший пену с вершин белых гребней волн, был чудовищно холодным и пробирался в каждую щелочку в куртке Лиры, сшитой из волчьей шкуры. Скоро руки девочки заболели и онемели. Хотя Пантелеймон, приняв облик горностая, согревал Лире шею, стоять на ветру без дела было слишком холодно, даже ради первой встречи с тюленями, и Лира сбежала вниз, чтобы съесть на завтрак овсяную кашу и изучить берег сквозь иллюминаторы салона.

Внури гавани вода была спокойной, и пока корабль двигался мимо массивного мола, Лира поняла, что ей не хватает привычкой качки. Вместе с Пантелеймоном, она жадно следила, как корабль неторопливо приближался к пристани. В течение следующего часа рычание двигателя превратилось в тихое ворчание, голоса выкрикивали приказы или вопросы, веревки были сброшены, сходни спущены, луки открыты.

— Ну, Лира, — позвал Фардер Корам, — ты все упаковала?

Вещи Лиры были упакованы с момента пробуждения и осознания близости земли. Девочке оставалось только забежать в каюту, схватить сумку, и она была готова.

Первым делом, ожидавшим Лиру и Фардера Корама на берегу, был визит к консулу ведьм. Найти его дом не составило труда: маленький городок жался к гавани, а единственными зданиями, выделявшимися по размеру были часовня и дом губернатора. Консул жил в деревянном доме, выкрашенном зеленой краской, с видом на море, и когда гости позвонили, звук растревожил тишину улицы.

Слуга проводил их в маленькую гостиную и принес кофе. Вскоре сам консул вышел поприветствовать Лиру и Фардера Корама. Он оказался полным мужчиной с багровым лицом в строгом черном костюме, по имени Мартин Ланселиус. Его деймон был змеей, того же насыщенного и сияющего зеленого цвета, что и глаза консула — единственное, что выдавало его родство с ведьмами, хотя, честно говоря, Лира не знала, чем ведьма должна выделяться из толпы.

— Чем могу помочь вам, Фардер Корам? — спросил консул.

— У меня есть к вам две просьбы, доктор Ланселиус. Во-первых, мне необходимо встретиться с ведьмой, с которой я познакомился много несколько лет назад в болотистой стране Восточной Энглии. Ее зовут Серафина Пеккала.

Доктор Ланселиус сделал пометку серебряным карандашом и уточнил:

— Как давно вы встретили ее?

— Около сорока лет назад. Но, я думаю, она меня вспомнит.

— А вторая ваша просьба?

— Я представляю здесь семьи бродяжников, лишившихся детей. У нас есть причина предполагать, что некая организация ворует малышей, наших и других, и привозит их на Север по неизвестной причине. Я хотел спросить, слышали ли вы или ваши люди о чем-то подобном.

Доктор Ланселиус вежливо сделал глоток кофе.

— Да, существует вероятность того, что предупреждение о подобной деятельности могло добраться и до нас, — сказал он. — Но вы должны понимать, что наш народ и Северяне поддерживают самые сердечные отношения. Мне было бы трудно доказать необходимость побеспокоить их.

Фардер Корам кивнул, словно хорошо понял все сказанное.

— Я спросил на всякий случай, — объяснил он. — И я понимаю, что не стоит выяснять у вас, могу ли я получить нужную мне информацию иным способом. Именно поэтому сначала я и задал вопрос о знакомой мне ведьме.

Теперь доктор Ланселиус кивнул, словно понял, что имел в виду Фардер Корам. Лира следила за игрой, проходившей у нее на глазах, с недоумением и уважением. За понятными и вежливыми словами беседы скрывался тайный смысл, и Лира видела, что консул медленно подходил к какому-то решению.

— Ну что же, — продолжил он, — это правда. Поверьте, ваше имя нам небезызвестно, Фардер Корам. Серафина Пекката — королева клана ведьм обитающего вокруг Озера Энара. А что касается второго вопроса, вам должно быть понятно, что вы не слышали от меня ничего на интересующую вас тему.

— Разумеется.

— Итак, в этом городе действует филиал организации под названием Северная Компания Современных Исследований, которая официально ищет минералы, но на самом деле подчинятся некоей Общей Коллегии Жертвенников Лондона. Эта организация, как я случайно узнал, привозит на Север детей. В городе об этом мало известно; правители Норровея официально не в курсе происходящего. Дети здесь не задерживаются. Их увозят на какой-то отдаленный остров.

— Вы знаете куда, доктор Ланселиус?

— Нет. Я бы сказал, если бы знал.

— А вы знаете, что там с ними делают?

Впервые с начала разговора доктор Ланселиус взглянул на Лиру. Она бесстрастно встретила его взгляд. Маленькая зеленая змея подняла голову с воротника консула, и тонкий язычок несолько раз мелькнул у уха доктора Ланселиуса.

Консул продолжил:

— Я слышал фразу «процесс Майштадт», связанную с похищениями. Думаю, они используют это выражение, чтобы не объяснять, что именно ни делают. Я также слышал слово «Вмешательство», но не знаю, что оно означает.

— Сейчас в городе есть похищенные дети? — спросил Фардер Корам.

Он гладил мех своего деймона, пока та в напряжении сидела у него на коленях. Лира обратила внимание, что деймон перестала мурлыкать.

— Нет, думаю нет, — покачал головой доктор Ланселиус. — Группа человек из двенадцати приезжала неделю назад, но уехала позавчера.

— О! Совсем недавно? Это нас обнадеживает. Как они уехали отсюда, доктор Ланселиус?

— На санях.

— И вы не знаете, куда они отправились?