Чтение онлайн

— Где Лорд Фаа? — спросила она, подсаживаясь к Тони Коста и его друзьям. — А Фардер Корам? Они пытаются вернуть броню медведю?

— Они разговаривают с городским главой. Так они называют губернатора. Ты видела этого медведя, Лира?

— Да, — сказала она, и всё о нём объяснила. Пока она говорила, ещё кто-то пододвинул стул и присоединился к компании за столом.

— Так, ты говорила со стариной Йореком? — спросил он.

Она удивлённо посмотрела на подошедшего. Это был высокий худой мужчина с тонкими чёрными усами и узкими голубыми глазами; на лице его было постоянное выражение отдалённого веселья. Она сразу же ощутила сильное чувство к нему, но она совсем не была уверена, нравился ли он ей, или совсем наоборот. Его деймоном был потрёпанный заяц, такой же тощий и крепкий на вид, как и он.

Он протянул руку, и она осторожно пожала её.

— Ли Скорсби, — представился он.

— Аэронавт! — воскликнула она. — Где ваш воздушный шар? Можно мне подняться на нём?

— Он сложен сейчас, мисс. А ты должно быть, знаменитая Лира. Ну и как ты поладила с Йореком Барнисоном?

— Вы знакомы?

— Я сражался с ним рядом в Тунгусскую компанию. Чёрт, я знаю Йорека всю жизнь. Медведи — упрямые твари несмотря ни на что, но он действительно проблема, в этом нет сомнения. Ну, кто-нибудь из вас, джентльмены, в настроение для рискованной игры?

Ниоткуда в его руках возникла колода карт. Он шумно перетасовал карты.

— Я наслышан о чудесах, которые ваш народ творит с картами, — говорил Ли Скорсби, снимая и складывая карты одной рукой, в то время как другая шарила по нагрудному карману в поисках сигары, — и я подумал, что вы не будете против того, чтобы дать простому техасскому путешественнику шанс вступить в схватку с вашим талантом и дерзнуть на поприще карточных игр. Что вы скажете, джентльмены?

Бродяжники всегда гордились своим карточным талантом, и некоторые заинтересовавшись предложением, придвинули стулья. Пока они договаривались с Ли Скорсби во что играть и на какие ставки, его деймон дернула ушками в сторону Пантелеймона, который понял и легко, как белка, прыгнул к ней.

Конечно, то, что она говорила, предназначалась и для ушей Лиры, так как она слышала тихий голос деймона: «Пойди прямо к медведю и поговори с медведем в открытую. Как только они узнают, что происходит, они тут же перенесут броню в другое место».

Лира встала, взяв свой пирог, и никто не заметил; Ли Скорсби уже сдавал карты, и все подозрительные взгляды скрестились на его руках.

В тусклом свете, блекнувшем в течение бесконечного полдня, она добралась до санной станции. Она знала, что делала то, что должна сделать, но она чувствовала себя неловко, и к тому же ей было страшно.

Снаружи самого большого бетонного навеса работал огромный медведь, и Лира остановилась у открытых ворот, чтобы посмотреть. Йорек Барнисон разбирал попавший в аварию трактор на бензиновом двигателе; металл, закрывающий мотор был весь мятый и гнутый, а один из роторов прогнут. Медведь поднял металл, как будто это был простой картон, и поворачивал его туда-сюда в своих мощных лапах, будто на что-то его проверяя, перед тем, как положить лапу на угол, а затем, согнуть весь лист таким образом, что вмятины выпрямились, и форма была восстановлена. Прислонив её к стене, он приподнял огромный вес трактора одной лапой, и положил его на бок, затем наклонился, чтобы посмотреть искорёженный ротор.

В этот момент он увидел Лиру. Она почувствовала, как её ударило холодным шаром страха, потому что он был таким огромным и таким чужим. Она смотрела через проволочный забор где-то в сорока ярдах от него. Она подумала, как он может пересечь это расстояние в один или два прыжка, разорвать проволоку как паутину, она чуть не повернулась и не убежала; но Пантелеймон сказал: «Подожди! Дай мне поговорить с ним».

Он был в обличье крачки; и до того, как она смогла ответить, слетел с забора на замёрзшую землю. Немного дальше находились открытые ворота, и Лира могла бы пойти за ним, но она остановилась в нерешительности. Пантелеймон посмотрел на нее и стал барсуком.

Она знала, что он делает. Деймоны могут отдаляться от своих людей не далее нескольких ярдов. И если бы она осталась у забора, а он бы был птицей, он бы не подобрался к медведю, поэтому он решил подождать.

Она злилась и чувствовала себя несчастной. Его барсучьи когти вонзились в землю, и он пошел вперед. Это было такое странное мучительное чувство, когда деймон тянул связь, соединявшую их; частично физическая боль глубоко в груди, частично сильная печаль и любовь. Она знала, что он чувствует то же самое. Все это пробовали в детстве: посмотрим, как далеко мы можем разойтись, воссоединение вызывало чувство глубокого облегчения.

Он потянул немного сильнее.

— Не делай этого, Пан!

Но он не остановился. Медведь смотрел, не двигаясь. Боль в сердце Лиры становилась все более мучительной, от немыслимой тоски на глаза наворачивались слёзы.

— Пан…

Потом она была уже за воротами, скользя по замерзшей грязи к нему, а он превратился в дикого кота и прыгнул ей в объятья, они крепко прижимались друг к другу, и от обоих исходили дрожащие звуки печали.

— Я думала ты действительно…

— Нет…

— Я не могла поверить, что так больно…

Потом она зло смахнула слезы и громко всхлипнула. Он устроился у неё на руках, и она знала, что скорее умрёт, чем позволит оторвать его от себя и снова ощутить эту тоску; она сойдет с ума от горя и страха. Если она умрёт, они всё равно будут вместе, как Мудрецы в склепе Джорданского Колледжа.

Теперь девочка и деймон посмотрели на медведя — одиночку. У него не было деймона. Он был один, всегда один. Она почувствовала к нему такую сильную смесь жалости и нежности, что почти дотронулась до его спутанной шкуры, и только чувство уважения к этим свирепым глазам остановило её.

— Йорек Барнисон, — сказала она.

— Ну?

— Лорд Фаа и Фардер Корам пошли, чтобы попытаться вернуть тебе броню.

Он молча стоял. Было ясно, что он оценивает их шансы.

— Хотя я знаю, где она, — сказала Лира, — ну и не знаю, если бы я тебе сказала, ты мог бы попытаться сам вернуть её.

— Откуда ты знаешь, где она?

— У меня есть чтец символов. Думаю, я должна сказать тебе, Йорек Барнисон, увидев, как они тебя первые надули. Я не думаю, что это правильно. Они не должны были этого делать. Лорд Фаа собирается спорить с городским главой, но, похоже, они не отдадут её тебе, всё равно, что он скажет. Поэтому, если я тебе скажу, ты пойдешь с нами и поможешь спасти детей из Болвангара?

— Да.

— Я… — она не собиралась совать нос не в своё дело, но не могла не полюбопытствовать. Она сказала, — почему ты не сделаешь себе ещё броню из этого металла, Йорек Барнисон?

— Потому что это бесполезно. Смотри, — сказал он, поднимая металл, закрывающий мотор одной лапой. Он выпустил коготь на одной лапе и разрезал его как открывалкой. — Моя броня сделана из звёздного металла, сделана для меня. Броня медведя — его душа, так же как твой деймон — твоя душа. Ты точно также могла бы вынуть его, — он показал на Пантелеймона, — и заменить на куклу, набитую звёздной пылью. В этом вся разница. И где же моя броня?