Чтение онлайн

– Ты кто?
– она первая начала разговор. А я молчал, не зная какие подобрать слова в ответ.

– ...Человек?

– Это и так понятно. Я спрашиваю, ты кто и что здесь делаешь?
– голосок мягкий, но чувствуется характер.

– Андрей. Врач. Иду на вызов.
– может так начинаются истории про попаданцев? Красавица главная героиня и смелый молодец, которому предстоит одолеть злодея и спасти весь мир.

– Андрей - имя? А врач - что такое? И тебя ни кто сюда не вызывал.

– А вас сударыня как звать? И почему вы так легко одеты в такой мороз?
– бубню ей, выдыхая через балаклав облачко пара. Девчонка руки в бока уперла, смотрит на меня не моргая. А за ней елка грозно возвышается как старший брат.

Минуту так стоим, смотрим друг на друга. Я уверен, что остальные ее сестры вокруг нас на деревьях сидят, наблюдают.

– Я Льдинка. Я рождена среди зимней стужи, поэтому я не чувствую холода.
– молчу, не отвечаю, вижу по глазам, сейчас обидится.

– Приятно познакомиться. Я Андрей. Врач стоматолог, лечу зубные болезни и много еще чего.

– Тебя никто сюда не звал.
– чуть ли аж язык не показала. Хотела еще что-то сказать, но я ее перебил.

– Знаю. Сюда не звали. Я так, мимоходом. Заблудился чутка.
– вижу растерялась девчонка. Руки опустила, глазами стреляет по сторонам, видно помощи ищет, не знает что ответить. Да как вдруг затараторит, чуть ли не закричит, руками машет, возмущается: "Да как так?! Мимоходом! Заблудился видите ли! Как будто с дороги свернул не туда! Сюда ни тропинки ни пути нет! Врач значит, шарлатан! Людей пилюлями и таблетками лечить любой дурак может! Как попал сюда спрашиваю?! Отвечай живо, а не то пожалеешь!": - На этом тирада закончилась, стоит передо мной, видно нервничает, ждет ответ. А я спокоен как удав, много было разных пациетов, выработал определенное хладнокровие.

"Есть меня не будешь?" - после этого вопроса у нее глаза полезли на лоб. Фыркнула, и указательным пальцем тычет в меня: "Ты не вкусный. И вообще мы не едим людей. Отвечай, как сюда попал?"

– Да не знаю я, как сюда попал. Шел, шел, да пришел. И вообще, я на помощь иду. Там женщина рожает, нужна врачебная помощь. Так что, если вы поможите мне выбраться отсюда и добраться до рабочего поселка, то сделаете доброе дело.
– Пока мы так стояли, усталость тяжелым ярмом легла на плечи. Дышу тяжело, выдыхая большое облако пара. И тут я догадался, она же не видит моего лица из-за балаклава! Снимаю капюшон, шапку. Стягиваю перчатками черный балаклав. И смотрю на это чудо передо мной. А она, как ребенок в галерее, рассматривает меня как картину Айвазовского. И затылком чувствую, не одна она. А холодно, аж волосы на голове дыбом встали. Сую балаклав в карман и одеваю шапку. Она смотрит на меня серо-голубыми глазами, как на что-то удивительное, не обычное, как будто видит человека впервые, почти не дышит. А я медленно, правой рукой, вытаскиваю из ее рыжих волос еловую веточку: "У тебя что-то в волосах." Как же она на меня посмотрела в тот момент. У меня аж сердце на миг замерло.

– И все же, как ты сюда попал?

– Сначала на лыжах, потом пешком топал. Слушай, мне действительно нужно спешить. Я уже долго брожу по лесу, а там каждая минута на счету.

Льдинка перестала меня разглядывать, развернулась и пошла в сторону:"Твоя помощь не понадобится. Девочка станет одной из нас." Миг, и оттолкнувшись одной ногой от холордной поверхности она взлетела вверх. Даже следов на снегу не осталось. Еще мгновение и я потерял ее из виду. Вокруг воцарилась тишина и спокойствие. Запищали часы, отмеряя еще один час.

Я упрямо шел вперед. Скрип-скрип, скрипел под ногами снег.

Значит я все же свернул куда-то не туда в самом начале. Или может слегка двинулся сознанием? Окружающая действительность не была иллюзией. Мне не нужно было убеждать себя в сверхъестественности происходящего. Если это произошло, значит так и должно быть. А если это какой нибудь параллельный мир или другая планета? А если я попал в прошлое - ведьмы вот, средневековье, может инквизиция где-то рядом? Бред... Ну девчонки, ну летают, чего тут такого? Как будто я не видел ничего более удивительного. Не видел, и это факт. Ни в какое сравнение не шли лапароскопические операции и микрохирургия, с тем что со мной произошло в ту ночь. Ведь это были не мои фантазии, ни выдумка Прачетта. Я шел один по зимнему лесу. По незнакомому лесу где все было по другому. Мне давно не попадались следы птиц, зверей. Такого не бывает. Обычно лес наполнен жизнью, даже зимой. А тут даже валежника нет. Снег, белый снег. Метель или вьюга занесет лес сугробами, белыми шапками. Еще давно, когда я жил с родителями, так убирала квартиру мама. В итоге я приходил со школы в комнату, где вещи лежали в шкафу, а игрушки стояли на полках, ковер пропылесосен, а полы чисто вымыты. Так и этот лес, как будто его прибрали чьи-то заботливые руки, с любовью, аккуратно так. И я догадывался кто об этом позаботился.

Вот только почему она сказала "станет одной из нас"? Кто, женщина которая погибнет во время родов? Или ребенок, который еще и мир то не видел? Жизнь бывает несправедлива, а люди жестоки - это как теорема доказанная историей. Чего стоили геноциды, рабство, революции. Смерть не отступно следует за словом жизнь. Но как же бывает больно осозновать, что рано или поздно мы сталкивемся с Ней. И как же горько терять близких, родных. С незнакомыми легче. Своя рубашка ближе к телу. Но боль от утраты, от возможной потери.... Она сродни физической.

Я не люблю боль. Я боюсь боли, боялся всегда. И даже в самом начале, когда на практике я еще студентом сверлил зубы под пломбы, сердце замирало, если пациент подпрыгивал в кресле от резкой боли. Так и до сих пор, когда я, врач высшей категории, чуть ли не лью слезу про себя, при не возможности полностью обезболить банальный периостит. Так и в тот момент. Я подсознательно чувствовал мучения роженицы. Я стремился ей на помощь. Снять боль, принять роды, если нужно кесарить. И я не представлял, что будет если я опоздаю.

Только вперед. Окружающее меркло, поля зрения сужались. Я загонял себя не останавливаясь на отдых. Только вперед. Я верил, что конец уже скор. Скоро все закончится. Еще чуть-чуть и я выйду из леса.

Я обернулся. Просто почувствовал, что там что-то есть за спиной. Она стояла на расстоянии нескольких метров от меня. Среди зеленых сосен на белом снегу. Рыжеволосая, босоногая девушка в старом, видавшем виды платье. Недвижима и столь привычна, как будто я уже все это видел, может быть во сне когда-то очень давно. Вот только я никак не мог вспомнить этот сон. Может быть мы встречались в прошлом, может быть мы были с ней знакомы?

Тогда она казалась мне близким другом, родным человеком. А то пространство что разделяло нас, те несколько метров белого снега с дорожкой моих следов, было одновременно до невозможности маленьким и огромным как океан. Я всегда шел вперед не боясь ошибок и провалов. Я принимал последствия своих действий, как они есть. Я частенько сдавался, бросал все на пол пути. Но я никогда не поворачивал назад, не сбегал от поучения и неприятностей. И если проигровал, то всегда до конца.

Мы долго смотрели друг на друга. Льдинка молчала, опустив руки. А я дышал как паравоз, никак не мог отдышаться. "Рюкзака нет!"- озарило меня. Я замотал головой озираясь. Проклятье, как не заметил, что потерял тяжелый груз?

Легкой походкой Льдинка двинулась ко мне. Я смотрел не отрывая глаз. Красивая, стройная, невесомая, теплая, светлая; словно алмаз, ограненный хрусталь, речная слюда. Я представился себе неуклюжим колобком из громоздкой одежды. Повернулся к ней лицом, ободрился, еще чуть чуть и засмущаюсь.

Не доходя до меня пару шагов, девушка заговорила: "Ты свои вещи потерял, пойдем." И зашагала куда-то в сторону. Сама на снегу даже следов не оставляет, а я за ней никак не успеваю, проваливаюсь в снег, загребаю, не помогают снегоступы, только мешают. И лес все гуще, все темнее. Я начинаю терять её из вида. В очередной раз провалившись почти по колено в снег, в порыве чувств спешно рву крепления и бегу за ней, оставив снегоступы позади. Плевать! Петляю среди елок. Ищу её. Вон она мелькнула. Недалеко. Бросаюсь вперед за ней. Не замечаю ничего вокруг. В висках стучит, сердце колотиться, ничего не слышу. Продираюсь сквозь густой ельник, обрушивая снежные лавины. Снег забивается под одежду: зашиворот под слетевший капюшон, в стыки между перчатками и рукавами... Лезет в лицо, колит глаза. А я пру как лось, через заваленный сугробами валежник, разрываю снежную целину, ломаю густой лапник, перепрыгиваю неожиданные препятствия. И вдруг выскакиваю на широкую поляну. Ощущение такое, будто оголенный провод схватил.

Посреди полянки лежит мой рюкзак, а рядом с ним она. Как будто уже с час ждет. А я ни вдохнуть, ни выдохнуть не могу. Стою. Руки, ноги бьет дрожь. Еще чуть-чуть и вот она. Совсем рядом. Можно достать рукой... И глаза как на зло закрываются. Будто веки свинцовые. Зрение мутнеет, искажается, темнеет...

"Кхе, кхе!
– ты что, уснул?" - разбудила меня. С трудом открыв глаза смотрю на неё, и вроде бы я уже пришел куда надо. Никуда не нужно спешить. Все хорошо. Вот она, стоит, смотрит на меня своими небесными глазами. Не её ли я всегда искал? Не её ли мне пророчили в жены? Вот возьму её за руку, и пойдем вместе домой в тепло. И вовсе не холодно, только спать очень хочется. Она прервала мои размышления, легко кивнув на рюкзак.