Чтение онлайн

Как же мне не хотелось его тащить. Я двинулся к ней медленно, превозмогая дрожь в ногах. Неподъемным черный камнем он лежал передо мной, а рядом она - мечта - долгожданная, счастливая, достижимая. И вся как будто бы светится. Время замерло. Я хотел остаться с ней. Взять за руку и увести из этого холодного леса. То-то родители обрадуются, давно уже разговорами про внуков замучали. Льдинка смотрела на меня не отрываясь, следила за каждым моим движением. Мы встретились глазами, и весь мир будто дрогнул, сильно и громко, резким порывом ветра срывая снег с деревьев. Нет, это забилось моё немое сердце. Я будто тонул в глубине этих глаз, водовороте недосказанности и скрытых желаний. И она тоже. Я осознал это с горечью. Для нее я тоже был предметом выбора. В ту же секунду все стало на свои места. Зимний лес заваленный снегом, рюкзак с медикаментами, рыжеволосая Льдинка и чувство долга.

Я первым нарушил тишину: "Спасибо, выручила." А самому так не хочется одевать рюкзак и куда-то идти. Льдинка ожила, чуть ли не плачет: "Ты дорогу то знаешь?" Мотаю головой:

– Нет.

– Прямо между вон тех двух елок, выйдешь точно куда шел.

– Льдинка, кто вы?
– она отвернулась, не хочет отвечать на вопрос.
– Что ты имела ввиду, говоря: "Станет одной из нас?"

– Мы сила жизни и покой смерти. Если ребенок должен родиться мертвым, но хочет жить столь сильно, как некоторые живые не способны, то он станет одним из нас.
– загадочно ответила Льдинка.

– То есть, жизнь после смерти? Вы духи?

– Нет, мы вполне материальны. Можешь меня ущипнуть.
– протягивает мне руку, но знает, что я не буду.

– Верю. Но все равно ничего не пойму. "Если должен родиться мертвым" - что это значит?
– а я тем временем поднимаю рюкзак, отряхиваю его от снега.

– Все предрешено.

– Судьба? Не проще ли тогда, что бы ребенок родился и жил как все?

– Я откуда знаю? Думаешь мир просто устроен? Как бы не так. Это у тебя все просто - заблудился.
– опять разошлась девчонка - А как дорогу назад найти даже не знаешь. Так бы и плутал по лесу пока не замерз и устал. Врач, видите ли, а сам себе помочь не можешь...

И такая меня злость взяла в тот момент, что даже не заметил, как невзначай закинул рюкзак за плечи, и быстро подошел к девушке. Она замерла на полуслове, оторопела. Смотрит на меня немного снизу из-за разницы в росте. И опять между нами всего лишь расстояние с ладошку. Ну, думаю если её сейчас поцелую - побежит за мной хвостиком, бросит этот холодный лес; оставит позади все, чем жила раньше. Я снял перчатки, бросил не задумываясь в снег. Взял ее холодные ладошки в руки и подул на них горячим дыханием.

– Мне нужно спешить. Спасибо.
– а она молчит. И ручки ее такие маленькие, такие мягкие и вовсе не холодные.

Я обернулся. Северное сияние рекой утекало вдаль. Позади остался густой зимний лес. А впереди ночную мглу разгонял тусклый свет. Метрах в двухста маячили несколько юрт. Вывешенный на ночь маяк не позволял пройти мимо. Непонятно как, но я дошел не к рабочему поселку, а прямо к месту. Не буду рассказывать, что и как было потом. Родилась девочка. Родители назвали её Сайнарой. А под утро приехал вездеход с нашими, которые никак не могли понять, как я промахал почти сто километров не зная дороги до нужного места. Вот только я никому не рассказал, как было дело на самом деле.